Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Морские просторы » Мятеж на "Нимфе"


Мятеж на "Нимфе"

Сообщений 1 страница 30 из 39

1

Действующие лица: Чарльз Вейн, НПС
Время: апрель 1706 года
Место: Торговый корабль "Нимфа"
Краткое содержание: Чарльз Вейн всегда отличался скверным характером, малым запасом терпения и склонностью к насилию...

0

2

Виллем Тербрюгген сидел в капитанской каюте, тускло освещённой неровным пламенем единственной свечи, и безуспешно пытался свести дебет с кредитом, иными словами – найти полное и окончательное соответствие между горкой тускло поблёскивающих золотых и серебряных монет, составлявших судовую кассу, и ворохом расписок, полученных от торговцев, а также записями в гроссбухе, где он вёл учёт выплаченного команде жалованья начиная с 1705 года. Будучи, как и любой капитан, доверенным агентом судовладельца, он был обязан всякий раз доказывать последнему, что он не двугорбый обитатель пустыни и не мелкий мошенник, греющий руки на незаконных сделках, а честный «пенитель морей», у которого путь каждого потраченного гульдена был прочерчен так же чётко и ясно, как безопасный курс на лоцманской карте. Увы, дни расцвета голландской Вест-Индской компании остались в далёком прошлом, а просоленного морского волка в Роттердаме дожидалась большая семья: аппетитная жёнушка Аннеке и четверо детей, старшему из которых исполнилось всего-навсего десять лет. Уже довольно давно жена принялась уговаривать его сменить узкую палубу флейта на просторную тюльпановую ферму в окрестностях Роттердама, но он всё медлил с принятием решения – не только потому, что любил море, но и потому, что за годы морских путешествий так и не скопил достаточно денег, которые мог бы вложить в выгодное дело на суше. Сентиментальный в душе, как и многие моряки, он также питал неистребимую привязанность к «Нимфе» - превосходному флейту, чья конструкция позволяла ходить круто к ветру. Хотя вест-индские торговые суда были несколько меньше по размеру и значительно скромнее украшены по сравнению со своими ост-индскими товарками, особенно теми, которые сошли с английских верфей, тем не менее, было и в них какое-то особенное изящество, не говоря уже о вместимости трюмов и высокой скорости. «Нимфа» была украшена позолоченной носовой фигурой в виде полногрудой девицы с румяными ланитами и голубыми глазами – когда-то яркими, а теперь уже выцветшими под воздействием солёной воды и ураганных ветров. Лишённая конвоя дама имела для самообороны всего-навсего десять пушек и сорок пять человек команды – число не слишком впечатляющее, но так решил судовладелец и кто бы стал с ним спорить? Несмотря на своё нежное имя, услышав которое, можно было бы предположить, что в её округлом лоне  хранится благородный груз, взятый на Берегу Слоновой Кости, перевозила «Нимфа» совершенно другой товар, а именно – чёрных рабов с Невольничьего берега. Вместительный трюм позволял перевезти сто пятьдесят невольников, а учитывая то, что многие из них не выдерживали тягот плавания, оставшиеся в живых к концу рейса не ощущали недостатка свободного места. Нынешний рейс обещал быть таким же, как и все предыдущие: выйдя из Роттердама, «Нимфа» без приключений достигла Виды – крупного порта на побережье Гвинейского залива, в окрестностях которого находился один из крупнейших невольничьих рынков, и сейчас стояла на якоре, ожидая, когда заскрипят брашпили, знаменуя подъём на борт деревянных клетей с живым грузом. Когда же все невольники окажутся там, где им быть положено, их плавучая тюрьма поднимет якорь и отправится в сторону Кюрасао – именно там прибытие очередной партии рабов нетерпеливо ожидали плантаторы. Тербрюгген в который раз мысленно прикинул сумму, которую выручит от продажи рабов и эквивалентное ей количество сахара и рома – эти колониальные товары надо будет доставить в порт приписки «Нимфы», Роттердам.

Свернутый текст

Брашпиль – палубная горизонтальная лебёдка, используемая  для подъёма якорей и создания натяжения тросов при швартовке. На торговых судах брашпили также использовались для погрузки товара.

[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]

Отредактировано Рулевой (2016-02-24 19:24:43)

+1

3

Вахта тянулась медленно, как частенько бывает с береговыми вахтами, если корабль стоит в хорошо знакомой гавани, тихой и спокойной, где вероятность нападения на судно стремится к бесконечно малой величине и оттого вахта превращается в унылое времяпрепровождение, скрашиваемое лишь плевками за борт, да почесыванием в паху в вялой попытке выловить блох.
Боцман "Нимфы" ловлей блох не занимался. Разглядыванием звезд тоже: все необходимые созвездия он и так прекрасно знал, так чего ради тратить время зря? Нет, поставив фонарь на палубу и разложив рядом с ним исписанные кривым почерком листочки, Чарльз старательно заучивал смешно звучащие испанские слова, стараясь представить на каждом слове предмет, который он обозначал. Последнее шло неплохо: среди слов немало было ругательств, отчего представлять приходилось то шлюху, то весьма приятный процесс совокупления...
Словом, занятие это нельзя было назвать хоть сколько-нибудь скучным.
"Нимфа" Вейну нравилась. Вместимостью, ладностью своей, надежностью, легкостью хода. Не нравился Вейну груз, как не нравились и судовладельцы, чья жадность и жестокость грозили однажды погубить красавицу-"Нимфу" вместе с экипажем и живым грузом. Наняться на другое судно? Но где будет лучше? Почесав затылок, Вейн собрал листки, спрятал за пазуху и погасил фонарь, неслышно пройдясь вдоль борта. Вахтенный матрос клевал носом. Вода плескалась о борт убаюкивающим мотивом...

+1

4

Тербрюгген собрал расписки и сунул их в серёдку гроссбуха. Надвигался рассвет, а он ещё не сомкнул глаз! Спрятав монеты и бумаги в запирающийся ящичек, он потянулся, от души зевнул и потряс головой. Ложиться спать не было смысла: дай бог, удастся урвать не более получаса, ведь на рассвете в порт должны были пригнать рабов - молодых и здоровых мужчин и женщин, погромыхивающих цепями. Надо бы подышать свежим предрассветным воздухом - он развеет дремоту. Грядущий день обещал быть жарким, как и все остальные, и ближе к обеду, сразу после отплытия,  он точно провалится в зыбкий и непродолжительный сон, но утром, при погрузке, надо быть собранным и внимательным, как и полагается капитану.
На палубе было тихо - вахтенный матрос клевал носом, а неподалёку от него маячила чья-то фигура. Прищурившись, капитан разглядел боцмана - англичашку, кое-как изъяснявшегося на голландском языке, которого подобрал  в одном из островных фортов и нанял на "Нимфу" лишь по той причине, что его предшественника, Йоханнеса де Йонга, смыло за борт во время шторма.
-Не спать! - тычок капитанского кулака пробудил вахтенного от дремоты - А вы, минхер, какого ляда прохлаждаетесь и не следите за дисциплиной?
Последнее предназначалось ледащему боцману, никак не способному уразуметь, что он не на грязном английском корыте, а на отдраенной добела палубе парусника голландской вест-индской компании.
[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]

Отредактировано Рулевой (2016-02-25 20:07:48)

+2

5

- Береговая вахта, мы в спокойном месте, - Вейн пожал плечами, не поднимая головы. - И я не сплю.
Объяснять, что неладное он почует быстрее вахтенного матроса, Чарльз не стал: во-первых, голландский он знал слишком плохо, а во-вторых объяснять что-то туповатому, как все голландцы, Тербрюггену Вейн считал занятием пустым. Времени будет потрачено немало, а толку - как с вороны мяса.
Что же до живого груза, то дело было отнюдь не в том, что Вейн ненавидел работорговлю: принципам не место там, где речь идет о выживании. Выжить и перерезать глотку врагу - вот и главный принцип... нет, груз Вейну не нравился чем-то неуловимым, что и сам он не мог понять, что мешало, неприятно царапало, сидело занозой. Чутье подсказывало, что не надо связываться с этим грузом, но не бросать же "Нимфу"? Пышногрудая красотка на носу желала верности Вейна, и Чарльз не мог ей отказать. В конце концов, предчувствия его сбывались далеко не всегда: когда он удирал по скалам одного далекого острова от приятелей зарезанного им обманщика и ворюги, Чарльз предчувствовал, что этот забег плохо для него кончится. И что же? Он отделался сломанным ребром и вывихнутым пальцем левой руки, что не помещало в тот же день наняться на "Нимфу" - а уж это Вейн точно считал своим везением.

+1

6

"Склонен к неповиновению" - эти два слова приходили на ум капитану "Нимфы" всякий раз, когда ему попадался на глаза боцман. Совсем не таков был старый де Йонг, оттрубивший на флоте почти два десятка лет - но увы, старик пошёл на дно кормить рыб, - и ведь был трезвым, как стёклышко, вот что обиднее всего...Тербрюгген подавил тяжёлый вздох: на его месте другой капитан немедленно бы устроил побудку матросам и приказал растянуть англичашку на кошках и всыпать ему дюжину ударов линьком. Но в данных обстоятельствах этот поступок представлялся ему неразумным: вот когда они доберутся до Кюрасао и сгрузят невольников на берег, - он первым делом избавится от строптивого англичанина и наймёт голландца. Да, недаром судовладельцы считают его слишком мягкотелым...Да что там судовладельцы: даже собственная жена порой упрекала его в потакании детским шалостям: во время своих редких побывок он никогда не наказывал детей. Аннеке же, несмотря на её румяные щёчки и добрые голубые глаза, была строгой матерью и не спускала с рук их пострелятам самой невинной проказы. Может, потому и росли они на редкость послушными детишками? Но у Тербрюггена был свой взгляд на подобные вещи: наказание далеко не всегда ведёт к повиновению: чаще оно вызывает у провинившегося лютую злобу и желание отомстить, а у таких, как Вейн - и подавно. Праздность и лень - вот мать всех пороков. Вейна надо было приставить к делу, а не пороть на глазах у команды.
- Всё готово к отплытию, минхер? - осведомился Тербрюгген, оставляя без внимания дерзкую отповедь боцмана. - Раз вы не спите, проверьте ещё раз!
Вахтенный матрос таращил полусонные глаза, удивляясь тому, что капитан спустил боцману с рук явную дерзость.
-Не спать, Дирк, - снова повторил Тербрюгген своё наставление матросу и, развернувшись, направился в капитанскую каюту, бормоча про себя голландские ругательства, по сравнению с которыми испанская и английская брань показалась бы Вейну любовными стихами.
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA][NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]

Отредактировано Рулевой (2016-02-26 08:56:24)

+1

7

- Груза нет, поэтому к отплытию мы не готовы. А что нет груза - это не ко мне... капитан, - в спину Тербрюггену проворчал Вейн, мысленно расцветив ответ нелестными для капитана "Нимфы" эпитетами. Если этот вислоухий не понимает, что пока не распределишь груз правильно, отплывать нельзя - не Чарльз ему будет это объяснять. Эх, жалко "Нимфу" покидать, но с таким капитаном каши не сваришь. - Дурак, гребаный дурак, -  Вейн перегнулся через борт и сплюнул в воду. Хотелось курить. Хотелось выпить, но капитан вряд ли оценит по достоинству нетрезвого боцмана, и тогда не миновать порки... Достав недокуренную вечером тонкую сигару, Вейн отошел к фонарю, открыл дверцу и прикурил от фитиля.
Выдохнул дым. В данный краткий миг он был почти счастлив: море было его страстью, море было свободным, сильным зверем, который позволяет играть с собой, но может убить, заигравшись с тобой в ответ... Был бы корабль и команда! И плыть бы, куда пожелает душа, брать силой то, что захочется, не подчиняться никому. Вейн окинул взглядом "Нимфу", впервые оценив ее с такой точки зрения. Маловата, но грузоподъемность хороша, и скорость тоже... О чем он думает? В Кюрасао наймется на другой корабль, только не к англичанам. И не к голландцам.
Вейн снова сплюнул за борт.
- Осел, - пробормотал он, поглядев в сторону капитанской каюты.

+2

8

Тербрюгген вернулся к себе, всё же прилёг на койку, но почти сразу поднялся и принялся мерить шагами небольшое пространство капитанской каюты: от окна до двери было не более полудюжины шагов. «Нимфа» стояла на якоре в двух милях от побережья, как и другие корабли, прибывавшие к Невольничьему берегу: кипящие буруны не позволяли подойти ближе. С берега рабов доставляли на длинных плоскодонных лодках, каждая из которых была шестидесяти футов в длину и почти семи в ширину и вмещала, помимо восемнадцати гребцов, две дюжины невольников. На рассвете эти юркие скорлупки заснуют от берега к флейту и обратно, перевозя чернокожих  мужчин и женщин, которые до того протомились в загоне на территории голландской фактории. Там их успел осмотреть корабельный доктор Йорис де Брюйн, отправленный на берег специально с этой целью, после чего всех, признанных здоровыми, заклеймили литерами GWIC*.
Капитану «Нимфы» не давал покоя вопрос, скольких рабов он не досчитается до того момента, как вся партия живого товара займёт свое место в трюме? Он прекрасно знал и по собственному опыту, и по рассказам других, что невольники частенько бросались с лодки в воду и тонули, предпочитая смерть расставанию с родной землёй. А ведь за каждую голову он расплатился товарами и деньгами судовладельцев: отдал по сто фунтов раковин каури или три унции золота за самых крепких. К этому прибавлялось жалованье гребцов, которые  были взяты в Кейп-Корсо,  стоимость лодок, на которых перевозили рабов, и расходы на еду, которую уничтожат прожорливые невольники во время плавания: конские бобы, маис, красный рис и пальмовое масло.
А если на корабле разразится эпидемия белой дизентерии или оспы, страшно подумать, что тогда станется с живым грузом, командой и его собственными надеждами уйти на покой состоятельным человеком...Последние два дня матросы, не покладая сил, драили межпалубное пространство и окуривали оное парами горевшего дёгтя, но кто знает, какую заразу принесут на себе невольники...
Окна каюты из чёрных стали серыми: первые лучи зари проникли в капитанскую каюту и осветили её скромное убранство. Не в силах оставаться наедине с собой, Тербрюгген вышел на палубу и посмотрел в сторону берега, о который с неумолчным рёвом разбивались высокие волны прибоя.

*

Geoctroyeerde West-Indische Compagnie - Фрахтовая Вест-Индская компания

[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

Отредактировано Рулевой (2016-03-04 12:50:45)

+1

9

Покемарив, сидя на палубе и привалившись спиной к мачте, Вейн открыл глаза, едва только капитан появился на палубе. Давняя привычка мгновенно просыпаться при появлении того, кто имеет над тобой власть, была приобретена дорогой ценой, и вспоминать об уплаченном Вейн не любил. Такие воспоминания делают слабым. Это было, стало его частью, оставило следы на коже... Вейн машинально потер плечо, где под одеждой пряталось клеймо. Было и осталось в прошлом. Разве что рубашку снимал пореже при капитане, это матросу можно вбить ухмылку обратно в глотку, причем вместе с зубами, а с капитаном такое не пройдет. Впрочем, нет, чего там. Это на берегу капитан еще мог бы скривить рожу, поняв, что перед ним бывший раб, да и то пришлось бы взять, выбора-то у этого глупого баклана не было.
Чарльз поднялся на ноги, потянулся, уперев ладони в мачту и ощущая, как просыпаются мышцы, растягиваются, согреваются, как чуть хрустнули суставы... новый день! С берега тянуло дымком. Скорее бы уже привезли груз, что ли. Распроститься с чертовыми голландцами, вот ведь снулые рыбы, тоскливо с ними ходить... скупердяи хреновы. Хотя некоторые ребята были ничего, хоть звезд с неба и не хватали. И тоже не слишком-то довольны были этим Тырбыр... тьфу! Вейн сплюнул. Язык можно сломать на их именах! Потолковать, что ли, с этими ребятами. Убраться с "Нимфы", найти кого порисковей, а там, глядишь... Драться Вейн любит и умел, драки никогда не боялся и не избегал, и твердо верил в свою победу, что подтверждалось с каждым новым поверженным противником, которого следовало бы назвать дураком, едва он бросал вызов Вейну.
Дымом тянуло все сильнее: ветер усиливался к рассвету, серое небо сливалось с серым морем на горизонте.
- Эй, капитан, они там на берегу вообще не мычат, не телятся. Груз-то доставлять будут, или нам тут... сказками мериться еще неделю? - Вейн сказал это Тербрюггену, и сказал негромко, но вахтенный все же услышал и обернулся, покосившись на боцмана с удивлением: наглел англичанин, наглел без меры. Неужели капитан спустит ему это с рук?

+2

10

Тербрюгген устало поморщился и на мгновение прижал пальцы к вискам: их ломило так, что он начал тревожиться, не подхватил ли он лихорадку во время своего трёхдневного пребывания на берегу в гостях у управляющего голландской факторией.
- Если бы вы пореже любовались на кончик своей сигары, минхер...
Тербрюгген вытащил из объёмистого кармана камзола подзорную трубу, навёл окуляр на берег, заросший рощицами лаймовых и апельсиновых деревьев, и удовлетворённо кивнул: три каноэ уже сражались с высокими волнами, направляясь к «Нимфе». Тербрюгген видел только гребцов: невольников при перевозке укладывали на дно лодок, предварительно крепко связав им руки сплетёнными из трав верёвками.
- Будите команду, - коротко распорядился он. – Проверить ружья, поставить часовых у люков, канониров - на ют и к рулевой рубке! Невольников сначала в трюм, разместим их со всеми удобствами и накормим позже, когда пробьют четыре склянки...
Нередки были случаи, когда доставленные на борт рабы пытались взбунтоваться и сбежать: близость родного берега, казалось, придавала им мужества, хотя  преодолеть высокий прибой было не под силу самому лучшему пловцу. Тем не менее, на «Нимфе» были заблаговременно приняты меры предосторожности: на палубу были нацелены сразу четыре пушки: две – с юта и ещё две – со стороны рулевой рубки.
[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

+1

11

Распоряжения капитана не дали Вейну ответить, на какой кончик он часто любуется и по какой причине, однако невозможность ответа была, скорее всего, к лучшему: кто знает, как скоро лопнуло бы терпение голландца? Затушив сигару, он помедлил еще пару секунд и тишину разорвали трели боцманской дудки, за которыми последовал топот ног, ругань, крики, какой-то лязг, хлопки, стук... словом, корабль ожил, забегали матросы, исполняя приказы, канониры вставали у орудий, готовые к любым событиям.
Сам же Вейн неспешно достал подзорную трубу и принялся разглядывать приближающиеся лодки. Не нравилось ему это. Нет, не было ощущения беды, того тягостного чувства давящей опасности, которое помогало Чарльзу вовремя уносить ноги и оставаться в живых. Просто... не нравилось.
Покосившись на Тербрюггена, Вейн мучительно размышлял, стоит ли делиться своими весьма туманными ощущениями, и пришел к логичному выводу, что не стоит. Чванливый баклан посмеется и выставит его на посмешище, а то и назовет трусом, и что тогда? Не резать же капитану глотку! Это будет открытый бунт и...
А что, собственно, "и"? Вейн стиснул в пальцах сигару, табак рассыпался, раскрошился под твердыми жесткими пальцами. Бунт. Мятеж. И "Нимфа" будет принадлежать ему по праву сильного. Половину матросов перерезать, вторая половина справится с кораблем, а в ближайшем же порту можно будет набрать смелых людей, не боящихся вида крови.
Нет, к черту, о чем он думает? Глупости. Его пристрелят и будут правы.
- Капитан, трюм готов к приему товара, - доложил Вейн, глядя себе под ноги.

+2

12

Очередная вспышка боли заставила Тербрюггена крепко вцепиться в край одной из переборок, разделявших межпалубные загончики, сооружённые для кормёжки рабов – костяшки пальцев побелели от напряжения, но с лица так и не слетела постная и брюзгливая маска  роттердамского бюргера.
- Спускайте клети, - вяло распорядился он, махнув рукой в сторону борта, к которому направлялись каноэ с живым грузом. – Поднимете рабов - сразу же замените верёвочные путы на цепи: освободим их от оков только после того, как выйдем в море. Да, и проследите, чтобы для приёма пищи мужчин выводили на полубак, а женщин – на ют. 
Он уже всё это говорил Вейну, но счёл необходимым повторить, поскольку англичашка раньше с невольниками дела не имел. А с кем или с чем он, собственно, вообще имел дело? За то время, что новый боцман провёл на «Нимфе», её капитан так и не смог добиться от него вразумительного рассказа о прошлом. Вейн был моряк опытный – этого не отнять, но  Тербрюггена одолевали подозрения о том, что  что взял он на борт не честного морского служаку, а одного из тех приспешников дьявола, что предпочитают вывешивать на фок-мачте чёрный флаг.
Каноэ тем временем продолжали свой бег по волнам и расстояние между их заострёнными носами и подветренным боком «Нимфы» неумолимо сокращалось.
[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

Отредактировано Рулевой (2016-03-04 13:36:17)

+1

13

Стук в борт возвестил о том, что первая партия груза готова к погрузке. Вейн отвернулся, перешел к другому борту и принялся смотреть вдаль. С погрузкой справятся. Не впервой. К чему зря смотреть на то, чего он насмотрелся в своей жизни досыта? Ничего нового не увидит. Сперва рабов поднимут на борт, заменят веревки на кандалы, отведут в трюм и закрепят концы цепей, жестко пресекая любую не то что попытку мятежа или нападения - даже движение, даже слишком дерзкий взгляд.
Выгодный товар. Ценный. И пусть "Нимфа" взяла в этот раз на удивление мало этого товара, может, и к лучшему. Вейн внимательно изучал воду за бортом, не оборачиваясь даже на ругань: видимо, некоторые рабы оказались не слишком понятливыми, что злило и без того нервничающих членов команды "Нимфы".
Этим, которые помнят свободу, придется тяжелее всего. Их детям достанутся только рассказы о прекрасной далекой земле, где черные свободны. Ну а внуки будут слушать только сказки, мало похожие на жизнь, и смирятся со своей участью. Не все, конечно. Клеймо вдруг стало ощущаться на коже чем-то чужим, будто приклеенным.
Все так же не поворачиваясь к доставленному грузу, Вейн прошел вдоль борта на ют, уселся на палубу и принялся раскуривать новую сигару с тем особым тщанием, которое отличает людей, находящихся в состоянии, столь же далеком от спокойного, сколь далек от штиля налетающий шквал. Он спиной чуял недоумение и неодобрение команды, что боцман сидит и курит, наплевав на погрузку, но сильно сомневался, что хоть кто-то осмелится открыть пасть и тявкнуть.
Впрочем, и впрямь не следовало пренебрегать своими обязанностями. Груз есть груз.
Передвинув сигару в уголок рта, Вейн поднялся и встал над раскрытым трюмом, глядя на опускаемых в чрево корабля рабов с безразличием похмельного пьяницы ко всему, кроме спиртного.
- Осторожней опускай, они денег стоят! - прикрикнул он больше для порядку и глянул в сторону Тербрюггена.

+1

14

Тербрюгген, услыхавший слова боцмана, оглянулся и бросил на него неприязненный взгляд, который даже и не пытался замаскировать:
-Всё стоит денег, минхер, а  согласно инструкциям, данным мне судовладельцами, в случае благополучного исхода плавания вам, как боцману, полагается вознаграждение в том же размере, что и  судовому доктору! Не забывайте об этом и сделайте всё, что в ваших силах, чтобы мы доставили товар на Кюрасао в целости и сохранности.
Каноэ, избавившись от своего груза, уже устремились обратно к берегу, чтобы забрать вторую партию рабов и нескольких человек из команды "Нимфы", которые до того оставались на суше, охраняя невольничий загон. Капитан, давший выход своему раздражению, немного успокоился и снова принялся  рассматривать тех из рабов, кого ещё не успели отправить в трюм: все они были молодыми и крепкими мужчинами, способными перенести долгое плавание. Один из новоприбывших тем не менее привлёк его внимание тем, что был гораздо старше своих товарищей по несчастью, и при этом имел при себе гораздо больше, чем они: помимо куска холста, обёрнутого вокруг бёдер, на его морщинистой шее красовалось подобие бус, но весьма странного вида.  Это была, скорее, гирлянда из сухих трав, высушенных корешков, желтоватых клыков и когтей, а также крошечных мешочков с непонятным содержимым.
-Стойте! - Тербрюгген вытянул узловатый палец в сторону старика. - Каким образом эта старая обезьяна оказалась на борту?
Один из матросов, прибывших вместе с первой партией рабов, почесал в затылке:
-Док так распорядился: сказал, что он вам потом сам всё объяснит.
[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC][STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA][ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

Отредактировано Рулевой (2016-03-23 16:21:09)

0

15

Вознаграждение, ха! А так ли случайно упал за борт старый боцман и не грозит ли ему, Вейну, та же участь? Кто знает этих прижимистых голландцев. Сегодня ты на них работаешь, а завтра за борт "свалился". И скажут: "Пьян был!" Да и кто спросит, в общем-то...
Молчаливая покорность невольников приносила ненужные воспоминания, а Вейн был не таким человеком, кто будет тратить добрых несколько часов на дурацкие размышления и душевные страдания. Нет уж. Тем более что вскоре вернулись каноэ, и за хлопотами время пролетело незаметно: более того, Вейн едва не прозевал начало отлива.
Выругавшись сквозь зубы, он огляделся и был вынужден признать, что голландцы знали свое дело: каждый член команды был на своем месте, лишние не мешались под ногами, и к отплытию было все готово.
- Отходим? - Чарльз не стал скрывать своей неприязни к капитану, тем более что плавание обещало стать не слишком долгим, а там - здравствуй, Кюрасао, прощай, "Нимфа"! И Вейн не удержался от колкости:
- Если, конечно, вы не желаете задержаться на сутки и взять на борт еще одну партию груза, на этот раз в юбках.

+1

16

Юбки! Вся команда думала лишь об одном: о юбках, - так, по крайней мере считал её капитан, - и боцман не был исключением из правила. В общем-то, это было неудивительно: находясь в море по многу месяцев и имея в своём распоряжении лишь короткие остановки в портах и фортах, куда их корабль заходил  либо для торговых операций, либо для пополнения запасов пресной воды, дров и провизии, матросы испытывали постоянный голод по женскому обществу. У кого-то на берегу остались жёны или невесты, у кого-то не было и этой малости: воспоминания о приятных часах, проведённых вместе, и надежды на новую встречу. Тербрюгген сознательно не покупал рабынь, поскольку они хуже переносили плавание, а кроме того, доставляли ещё и массу дополнительных хлопот:  не скованные ни христианской моралью, ни понятиями приличия эти язычницы быстро осваивались на борту и начинали крутить бёдрами и стрелять глазками в сторону белых мужчин – для этого у них было достаточно времени во время кормёжки на палубе. Кроме того, они дурно влияли на невольников-мужчин - не раз и не два он слышал рассказы других капитанов о том, как рабы, подстрекаемые своими чернокожими подругами, устраивали мятежи похлеще тех, на которые были способны белые матросы. В дополнение ко всему, ему не хотелось, чтобы «Нимфа» стала рассадником африканской заразы – дурной болезни,  которую обитатели факторий называли фрамбезией, а судовой доктор – Lues Venerea, или попросту говоря – триппера. Как ни приглядывай за командой – а его боцман явно не будет чересчур напрягаться на этот счёт, - кое-кто из матросов изловчится поближе познакомиться с какой-нибудь из невольниц. «В конце концов на борту ещё остались нетронутыми козы, которых мы взяли в Кобо-Корсо», - мрачно заключил своё мысленное повествование капитан «Нимфы» и сделал очередное внушение англичашке:
-Юбки вы увидите в Кюрасао, минхер. Поднять якоря!
[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

Отредактировано Рулевой (2016-03-11 10:12:36)

+1

17

В отличие от капитана, Вейн не питал иллюзий относительно нетронутости коз, взятых в Кобо-Корсо, но, не зная мыслей Тербрюггена, не мог избавить и того от заблуждений, непозволительно наивных для опытного моряка, не раз бывавшего в долгих плаваниях. Сам же Вейн ни за козами, ни за юбками - особенно цветастыми юбками чернокожих красоток - не бегал, поскольку владелицы упомянутых юбок сами задирали их перед Чарльзом, а в те редкие моменты, когда этого не происходило (как правило, ввиду отсутствия и юбок, и их хозяек в пределах досягаемости), Вейн довольствовался иными развлечениями, предпочитая расслабляться с красотками на берегу.
Захлопали паруса, наполняясь ветром, забегали матросы, Вейн привычно высвистывал команды и даже раздражение на Тербрюггена уходило, изгнанное волшебством пробуждающегося к бегу корабля, тугой песней натягивающихся канатов, поскрипыванием, знакомым до последнего звука.
- Вы, минхер, не переживайте. Я-то юбки увижу, как и то, что под ними... - негромко проговорил Чарльз, облокотившись о фальшборт и запрокидывая голову. К черту, ну чего он цепляет этого брюзгу? Но нет, что-то подзуживало, требовало отпустить колкость, которую услышат все. - Это вам оное ни к чему. Зато рабов вы выбирать умеете, на подбор красавцы.

+1

18

Три недели «Нимфа» уверенно шла по курсу, подгоняемая то ласковыми шлепками попутного ветра, то короткими шквалами, не замечая того, что её крутобёдрые борта уже крепко оплёл своими чудовищными щупальцами кракен грядущих несчастий. Капитана Тербрюггена продолжали терзать невыносимые головные боли, к которым присоединилась жестокая лихорадка – ни того, ни другого не могли облегчить ни кровопускания, ни припарки, к коим прибегал судовой доктор ван Эгераат.  Последнюю неделю кормчий «Нимфы» почти не появлялся на палубе, вынужденно передав бразды правления боцману. В довершение бед и матросы «Нимфы» один за другим стали проявлять симптомы похожего недуга и на пятнадцатый день плавания треть команды превратилась в смутные тени, с трудом передвигавшиеся по палубе и не способные вскарабкаться по вантам даже до уровня фок-стеньги. Ещё через два дня в море отправились три плавучих гроба из парусины, в последующие  два – уже пять, а число заболевших составило  половину от оставшихся членов команды.  При этом никто из невольников, находившихся на судне, не проявлял даже малейших признаков заболевания.
Утром  двадцать второго дня судовой доктор подошёл к Вейну, который стоял  на шканцах, раскуривая одну из своих тонких сигар и наблюдая за тем, как невольники, выведенные на палубу, расправляются с порциями варёных конских бобов. Этим утром ветер внезапно стих и установился полный штиль. Солнце прожгло на ярко-синем небе огромную дыру, из которой на «Нимфу» лились потоки пылающего света. Стрелка барометра в капитанской каюте упрямо замерла на такой низкой отметке, что даже юнге-желторотику стало бы ясно: надвигается ураган.
- Минхер Вейн, - негромко промолвил ван Эгераат, обращаясь к боцману так же вежливо, как и его капитан, хотя в отличие от последнего был искренен и в тоне, и в добродушном отношении к англичанину. – У лихорадки, поразившей команду, столь необычные симптомы и она настолько быстротечна, что я не в состоянии что-либо изменить к лучшему в текущем положении дел.
Доктор замолк, раздосадованный тем, что вынужден признать своё бессилие как врача.
-Чёрт возьми, я ведь учился в Лейдене! – с горечью в голосе воскликнул он, как будто этот факт что-то доказывал или менял. – И вот уже десять лет по мере сил облегчаю страдания моряков, заботы о здоровье коих препоручены мне судовладельцами. Но сейчас я ровным счётом ничего не понимаю! Если бы это был триппер или болотная лихорадка, которую кто-то подхватил на Невольничьем берегу, я бы знал, что делать, но эта хворь сводит меня с ума!  Заметьте: все рабы здоровёхоньки, а ведь обычно именно они заболевают первыми и разносят заразу дальше! Послушайте моего совета, минхер, хотя возможно, вы в нём и не нуждаетесь: освободите часть самых крепких невольников и заставьте их делать ту работу, на которую они способны – боюсь, сегодня мы потеряем ещё двоих, а то и троих из экипажа.

офф для боцмана

Судя по всему, "Нимфа" оказалась в оке циклона - буря, скоро грянет буря!

Отредактировано Рулевой (2016-03-15 10:16:09)

+1

19

- Что, даже ваш дедок в бусах не помер? - не поверил Вейн. Совершенно здоровые рабы? Ерунда, так не бывает. Хоть один, но заболеет! - Животом никто не мается, зубы не болят, не кашляют?
Идея освободить некоторых рабов была неплоха - но Вейн сомневался, что они смогут заменить умерших хоть в малой степени. Не знающие языка, не понимающие ничего и не желающие работать? Ха! Да они перережут матросов, а потом подохнут сами - или в урагане, или от голода и жажды, и тогда появится еще один корабль мертвецов - Вейн встречал такие. Иной раз на борту была чума. Пару раз он поднимался на борт и находил пустые бочонки из-под воды и трупы, сцепившиеся в вечной драке над пустой флягой или кружкой. Вот и "Нимфа"... нет. Рискнуть стоит. Затишье слишком недвусмысленно, Чарльз не новичок на море, да и все переломанные когда-то кости ныли, предсказывая надвигающуюся непогоду.
- Что ж, док, посмотрим. Выбора у нас нет. - Вейн затушил сигару о подошву сапога и направился к обедающим рабам. Двух первых он отмел сразу: непримиримый взгляд говорил о том, что этому человеку свободу давать рано.
- Есть тут кто, говорящий по-нашему? - спросил он сперва по-английски, затем повторив свой вопрос на голландском, не слишком надеясь на положительный ответ.
Показалось, что один из рабов посмотрел слишком... понимающе. И тут же отвернулся, опустил голову.
- Я освобожу пятерых из вас сейчас и еще дюжину потом. Вы замените матросов. Если будете хорошо себя вести... - Вейн замялся, бросил настороженный взгляд в сторону капитанской каюты. - Если будете хорошо себя вести, возможно, останетесь матросами.
Тербрюгген наверняка на это не пойдет. Рабы - это товар, и товара было взято на борт слишком мало. Помогут ли доводы, что иначе вообще никто не доберется до Кюрасао, включая самого Тербрюггена? Мысли о мятеже, уже приходившие незваными гостями в голову Вейна, снова возникли, на сей раз укрепив свои позиции. Мятеж сделает рабов свободными. Мятеж сделает свободным самого Вейна...

+1

20

Молодой невольник, привлекший внимание Вейна, обернулся и в упор посмотрел на боцмана.
-Я понимай язык белых людей, - на ломаном английском сказал он и гордо вскинул курчавую голову. - Работал слуга в английский фактория, отгонял москиты от мма* Джонс и ее белый служанка. Хозяин продал меня в другой фактория. Меня и мой дядя. Сначала бил плетьми, потом продал. Мой дядя - могучий знахарь, но не смог вылечить сына хозяина от фрамбезия...
Чёрные глаза невольника блеснули и он снова потупился, как будто ему было стыдно за то, что он рассказал белому человеку о неудаче своего родственника на врачебном поприще. Однако он тут же снова посмотрел на боцмана и продолжил, по-видимому движимый какой-то скрытой целью.
- Мой дядя - великий и могучий  знахарь! - с силой повторил он. - Масса Джонс не держать руки прочь от рабынь, фрамбезия снова и снова...Твои люди болеют, белый знахарь их не лечить! Мой дядя лечить!
Невольник замолчал, утомлённый длинной речью на чужом языке.

+

Мма - вежливое обращение к женщине

+1

21

- Тогда переведи остальным. Мне нужно сегодня пять человек из вас. Ты будешь переводить им, что я скажу. Если кто-то попробует ударить матроса или убить - я убью всех пятерых. Понял?
План нравился Вейну все меньше... и что там этот смышленый говорил про дядю-знахаря? Не того ли убогого в бусах он зовет дядей? Видимо, тот и впрямь был лекарем получше голландца, раз никто из рабов даже не кашляет, тогда как матросы один за другим отправляются в лучший мир. Только вот... а, была не была!
- Твоя дядя на корабле? Скажи ему: если он возьмется лечить матросов... - Вейн умолк, пытаясь придумать, чем подкупить старика. Свободу он не мог обещать никому. По крайней мере, открыто - если док услышит, этой же ночью Вейна повяжут и вздернут на рее за попытку поднять мятеж. - Если он вылечит матросов, я его отблагодарю.
Итак, мятеж неизбежен. Куда идти потом? Как самому не стать добычей опытного пирата? Все эти вопросы следовало обдумать до того, как он перережет горло Тербрюггену.

+1

22

-Алле хагель! - надтреснутый голос капитана Тербрюггена, утерявший часть своей силы и властности из-за болезни, оказал привычное воздействие на янхагелей "Нимфы" - полуживые матросы, драившие палубу и натиравшие канаты, усерднее заработали кусками пемзы и шкурками от свиного окорока, а измождённый и усталый вахтенный, доселе не слишком пристально следивший за тем, как пересыпается песок в склянках, встал по команде "Смирно!" и вытаращил осоловевшие и красные от недосыпа глаза.
Команда "Нимфы", за исключением судового доктора, боцмана и еще дюжины человек, напоминала воплощение Пляски Смерти: казалось, что по палубе бродят не живые люди, а полуистлевшие призраки: картина полного упадка довершалась изношенными лохмотьями, в которые было обряжено большинство матросов. Не лучше выглядел и сам капитан: истощённый перемежающейся лихорадкой полутруп с ввалившимися глазами и слипшимися от пота волосами, серые клочья которых выбивались из-под красного ночного колпака. Вытянув костлявый палец в сторону боцмана, он пролаял подобно  бродячему и озлобленному долгой голодухой псу, завидевшему откормленного домашнего кота:
-  Вы бы ещё поставили их охранять пороховой склад, минхер! Покуда капитан здесь я, ни одна из этих чёрных обезьян не будет топтать мою палубу и ломать мой рангоут! Если лодыри-матросы не справляются с помпами, отправьте в нижний твиндек четверых невольников им в помощь, а лучше всего - встаньте у помпы сами!

+

1)"Янхагель" произошло от имени Ян Хагель, как в то время в Нидерландах называли любого матроса из-за излюбленного матросского ругательства «алле хагель!», что приблизительно означает «разрази меня гром!». В современном немецком языке «янхагель» означает «чернь».
2) Утро на корабле начиналось с откачивания воды из трюмов. Сколь бы тщательно ни конопатили корпуса судов, какое-то количество воды в трюмы все-таки неизбежно проникало. За сутки ее скапливалось обычно вполне достаточно, чтобы часть экипажа попотела часок, качая помпы.
Источник - книга Хельмута Ханке "На семи морях. Моряк, смерть и дьявол. Хроника старины"

[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

Отредактировано Рулевой (2016-03-23 15:12:18)

+1

23

- Покуда вы здесь капитан? - Вейн развернулся к костлявому воплощению Смерти в лице Тербрюггена, и едва не зарычал. - Если мы не пустим невольников на реи, то скоро вы не будете капитаном, я не буду боцманом, зато все мы будем покойниками! Вы сдурели или не видите, что надвигается ураган? Эти доходяги сейчас и тихое плавание едва осилят! К черту, капитан, идите к себе в каюту и не высовывайтесь оттуда, пока я буду спасать наши задницы! У помпы я встану, если потребуется, а если потребуется - то встанете и вы! Если хотите жить, конечно!
Непривычно длинная речь утомила Чарльза, он сплюнул на отдраенную палубу и отвернулся от Тербрюггена.
- Скажи своим товарищам: те из них, кто поможет матросам, получит свободу.
Где-то в глубине души Вейн ждал, что сейчас раздастся выстрел. Ну и плевать, лучше быстро помереть от пули. Все одно с этими полудохлыми голландскими крысами "Нимфа" пойдет ко дну. По крайней мере, так он сделал все, от него зависящее, чтобы спасти их шкуры.

+1

24

Вместо того, чтобы снести наглецу боцману половину башки выстрелом в упор, капитан только бессильно погрозил ему пальцем: на большее у него не было сил, да и пистолет валялся где-то в каюте, к тому же он никак не мог припомнить, зарядил ли он это средство устрашения буйных голов.
- За ваш...хм...непосильный труд вам полагается вознаграждение в виде двух невольников, - в очередной раз напомнил он боцману, - И столько же - нашему судовому косторезу. Спросите у него, согласен ли он пожертвовать своей наградой, и если да  - отберите из числа невольников четверых и заставьте их трудиться так, как трудятся черти в аду! И смотрите в оба: у каждого из этих черномазых может быть спрятан в кулаке гвоздь или остро заточенная ложка.
Тербрюгген повернулся спиной к Вейну и, еле волоча ноги, зашаркал по направлению к капитанской каюте.
[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

Отредактировано Рулевой (2016-03-24 19:08:16)

+1

25

Исключительно в пику Тербрюггену Вейн, повысив голос, отдал приказ:
- Освободите десятерых невольников, пусть каждый помогает кому-то из матросов!
Едва ли он отдавал себе отчет в том, чего хочет добиться от капитана, но если бы Вейн остановился и поразмыслил как следует, то понял бы, что нарывается, хочет, чтобы Тербрюгген дал ему повод. Как было бы просто, подними тот пистолет! Вейн ударил кулаком по планширю.
- Объясни своим товарищам. Пусть смотрят. Учатся у матросов. Если кто-то нападет, я прирежу его своими руками. Будет буря. Если они не научатся, погибнут все во время бури. Понял? Переведи им.
Отчего-то неимоверно зачесались шрамы на спине, причем так сильно, что хотелось либо потереться, подобно борову, спиной о мачту, либо вытащить нож и почесать спину им, но последнее могло быть истолковано неверно. Едва не взвыв от невозможности исполнить такое простое желание, Вейн принялся мерить шагами палубу, ожидая, пока невольник объяснит своим соплеменникам, чего хочет от них белый боцман.

+1

26

- Я сказал - четверых! - Тербрюгген, прекрасно расслышавший слова боцмана, обернулся, его измождённое лицо было перекошено гримасой ярости. Казалось, что обуревавшая его ненависть к боцману придала ему сил. - Ещё одно проявление своеволия - и вы будете болтаться на рее, минхер Вейн! А также все те, кто осмелится выполнить ваш приказ, противоречащий моему распоряжению!
Обведя свирепым взглядом угрюмых матросов, Тербрюгген повторил:
-Каждый, кто осмелится пойти вопреки моей воле, тотчас обзаведётся крепким пеньковым галстуком! За работу, лодыри!  Живо! Ван Строом, крепче держать штурвал - это не твоя невеста, так что отставить нежности!
Ветер тем временем посвежел и так часто менял направление, что "Нимфа" рыскала то в одну, то в другую сторону и виляла своими округлыми боками как пьяная портовая девка. Небо, ещё недавно синее, помрачнело, угрожая утлой скорлупке поистине библейским ливнем.
-Убрать верхний парус! - рявкнул капитан и один из марсовых первым метнулся к грот-мачте, но был остановлен громким криком своего товарища:
-Святой Эльм!
И действительно, на верхушках мачт заплясали свой дьявольский танец синие огоньки - предвестники страшных несчастий. Тёмное полотнище неба разорвала яркая молния и через несколько мгновений в ушах моряков загрохотала канонада грома
[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

Отредактировано Рулевой (2016-03-28 22:14:42)

+1

27

- Хотите жить? Тогда освободите десятерых, пусть каждый черный помогает одному матросу! Убрать брамселя, быстрее!
Первые капли дождя упали на палубу. Мир будто замер на мгновение, но вот дождь яростно хлестнул по лицу, заколотил в палубу, щедро залил реи, делая их скользкими. Вейн обернулся к Тербрюггену.
- Капитан, мы подохнем, если не освободим рабов. Вздернете меня и матросов - пойдете ко дну вместе с кораблем и верными вам шавками. Мне плевать, что вы там обо мне думаете, но я хочу жить. Заткнитесь, или я вас вздерну на рее, как идиота, желавшего нас всех погубить. Ясно? Хотите жить? Подтвердите мой приказ, живее! И валите к себе в каюту... - Вейн глянул на рулевого, вцепившегося в штурвал с побелевшим от волнения лицом. - Держись, Ван Строом! - в два прыжка добравшись до штурвала, Чарльз ухватился за него, помогая удерживать судно.

+1

28

Тербрюгген открыл рот, но его слова потонули в рёве бури: потоки ливня превратились в одну сплошную стену, смывая с невольников и матросов "Нимфы" застарелую, вьевшуюся в кожу грязь. Стихия разбушевалась, угрожая погибелью кораблю и всем, кто на нём находился: волны походили на движущиеся водяные горы, а Небо, гневаясь на грешников, не способных сдерживать ненависть друг к другу,  посылало громы и молнии на жалкий ковчег, нагруженный живым товаром. Вода была всюду: падала сверху и поднималась снизу, пока один из валов не накинулся на обречённый корабль с такой неистовой яростью, что затрещали мачты, а люди повалились на палубу в отчаянной и, возможно, напрасной попытке зацепиться за снасти, чтобы не быть смытыми за борт. Крики перепуганных невольников слились в один протяжный вой, и только некоторые из них сумели сохранить видимость спокойствия, в том числе и молодой раб, с которым разговаривал боцман. Воспользовавшись сумятицей, царившей на судне, он перепрыгнул через ограждение, опоясывавшее загончик для кормёжки, и бросился на капитана. В этот момент на "Нимфу" обрушился очередной громадный вал, с шумом перекатился через палубу и увлёк за собой  бесстрашного молодого льва и его жертву, сцепившихся в смертельном объятии. 

Описание

1-2 - и невольника, и капитана смыло за борт; 3- уцелел лишь капитан; 4 - уцелел лишь невольник; 5-6 - оба остались на палубе

Результаты броска кубиков

[dice=1936-16]

[NIC]Виллем Тербрюгген[/NIC]
[STA]Капитан голландского торгового флейта[/STA]
[ava]http://s6.uploads.ru/vlZCc.jpg[/ava]

Отредактировано Рулевой (2016-03-29 16:47:15)

0

29

Вейн выругался. Перевел дыхание и выругался снова, помянув и море, и волны, и черта, и капитана, и бога, и судьбу и сплетя их всех в непристойных позах и действиях.
- Держи крепче! - рявкнул он рулевому и бросился к загончику рабов.
- Кто понимает английский? Переводите! Я освобожу вас, вы поможете матросам! Попытаетесь напасть - убью каждого на месте! Ясно?
Не дожидаясь ответа, Чарльз махнул рукой и заорал, перекрикивая шум ветра и волн:
- Освободить рабов! Всех! Живо, рыбьи дети, живо!
Это был риск, огромный риск, но без него никуда. Но что есть жизнь, как не риск? Вейн вернулся к штурвалу, помогая рулевому удерживать "Нимфу", стремящуюся то упасть в пропасть меж волн, то взлететь на самую вершину и рухнуть оттуда вниз. Лишь бы выдержал корпус! Мачты трещали, и Вейн, бросил взгляд наверх, заорал вновь:
- Убрать марселя! - и, опережая все усиливающийся ветер, принял решение: - Зарифить грот!
Черт с ним, лишь бы не сломались мачты, не перевернулась красавица "Нимфа", а дрейфовать можно и на зарифленном гроте...

0

30

-Минхеер...- ван Эгераат, избегший страшной участи капитана, подобрался к боцману с подветренной стороны и стоял перед ним, весь дрожа и истекая солёной влагой. - Знахарь, которого я взял на борт, воспользовавшись своей привилегией выбрать двух рабов в качестве вознаграждения, говорит по-английски так же хорошо, как и его несчастный племянник! Сейчас он находится в трюме вместе со второй партией рабов. Позвольте мне спуститься в трюм и переговорить с ним: он единственный, кто может усмирить эту стаю обезумевших обезьян! Я знаю несколько слов на туземном наречии и постараюсь убедить невольников сохранять спокойствие  до появления их духовного вождя, а ему посулю все блага земные в обмен на содействие нашим с вами планам!
Доктор возвысил голос и выкрикнул несколько коротких фраз на языке, который должен был показаться уроженцу старой доброй Англии лаем бродячих псов. Тем не менее, его слова возымели действие: невольники сбились в кучу и не пытались последовать примеру своего безрассудного товарища, однако их горящие ненавистью взоры ясно говорили о том, что это всего лишь краткая передышка.
-Я сказал, что великий Мвану будет заклинать бурю и что всем нам надо сохранять спокойствие для того, чтобы не помешать ему в его общении с духами вуду! - перевёл доктор своё послание невольникам.

Отредактировано Рулевой (2016-03-30 19:00:47)

+1


Вы здесь » Нассау » Морские просторы » Мятеж на "Нимфе"