Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Восток-дело тонкое » Утро туманное, утро седое.


Утро туманное, утро седое.

Сообщений 31 страница 48 из 48

31

Лейтенант Джеймс Томас
[icon]http://sf.uploads.ru/t/Jp1Sf.jpg[/icon]

Генри, кажется, был не в духе – Джеймс видал уже такое в Турции.  Иначе с чего ему ворчать на доктора, словно старая дева недовольная тщательностью медосмотра? Вот и мистер Кендал попытался сгладить внезапно возникший острый угол.
- Ладно-ладно, - Джеймс вскинул руки в примирительном жесте. – Понимаю всю важность этого предмета. С твоими часами все в порядке, я берег их как зеницу ока! Они лежат в у меня в комнате, после завтрака верну в целости.
В отличии от мужа, миссис Кендал была тиха и печальна – и в этом было какое-то притягательное очарование. Вот только эта печаль была совсем иной, не такой, как в старом доме, где они ее нашли. Там в глазах девушки Джеймс видел страх и отчаянье, а сейчас – потаенную грусть. Почему-то хотелось развеять ее, заставить Элис улыбнуться. Хотя это и не его забота: понятно, что молодая миссис грустит из-за того, что на столь долгий срок лишается общества мужа. Наверное, и у Генри по этой же причине столь скверное настроение. 
- Ты несправедлив к Расселу, Генри, - заметил Томас, ловко управляясь с новой порцией бекона. – Он, может быть, и перестраховывается, но лучше пусть врач назначит лишние процедуры, чем недоглядит чего-то! Разве я не прав, миссис Кендал?

+1

32

Генри сорвал с шеи салфетку, которая ощущалась, как удавка. Вопрос, заданный его жене дядей, предполагал совершенно другой ответ, но ей было сложно или невдомек ответить так, как требовало элементарное уважение к мужу. Неужели было трудно напустить на себя еще более печальный вид и сказать, что она в отчаянии от того, что расстается с мужем надолго, а возможно, и навсегда? Такая малость, такой легкий реверанс в сторону политеса, но видимо, радость от предвкушения скорой разлуки с опостылевшим за четыре дня супругом затмила леди и разум, и чувство приличия.
Дядя смотрел на него сочувствующим взглядом, и это лишь усугубляло положение. Томас точно таким же взглядом смотрел на Элис: такую скромную, печальную, беззащитную, что любому мужчине захотелось бы ее утешить, не выходя из столовой.
- У меня нет претензий к твоему другу, - отрезал Генри, отодвигая тарелку. - С учетом того, что кавалеристов часто путают с жеребцами, он справился весьма достойно, как и положено коновалу.

+1

33

- Я.. – начала было Элис, опять не зная что отвечать. У нее не было претензий к доктору Расселу, кроме одной: он не предвидел, что у лейтенанта начнется жар. А Генри вчера буквально валился с ног, весь полыхая в огне. Все остальные предосторожности доктора были вполне разумны.
Но чью сторону ей принять: мужа или лейтенанта Томаса? Впрочем, хорошая жена даже задаваться таким вопросом не должна, для нее подобные вещи очевидны.
К счастью, отвечать все-таки не пришлось – крайне эмоциональное выступление Генри избавило девушку от такой необходимости. По каким-то неведомым ей причинам, Генри крайне сердился на доктора Рассела.
Элис опустила взгляд в тарелку и медленно взяла в руки ложку. Наверное, нужно было перевести разговор в другое русло, замять начинающийся скандал и как можно быстрее. А вдруг лейтенант Томас решит заступиться за врача? Нет, лишние склоки перед самым отъездом – совершенно ни к чему!
- Мистер Кендал, - Элис подняла голову, глядя на хозяина. – За всей этой суматохой я не успела попросить у вас прощения за испорченный ковер в библиотеке. Мне очень жаль.

+1

34

Лейтенант Джеймс Томас
[icon]http://sf.uploads.ru/t/Jp1Sf.jpg[/icon]
Лейтенант Томас, услышав слова друга, на мгновение даже прекратил поглощать бекон.
- Понятно, - протянул он, криво усмехнувшись.
И не будь Джеймс  в гостях, то обязательно бы добавил, что следующий раз, когда Генри соберется стреляться, он может  сам позаботиться о докторе, который не только вылечить сумеет, но и молчать станет. Но положение гостя заставляло проявлять учтивость.
Хотя Томас не мог не замечать, что поведение Генри выходит за все рамки, а Элис становится все более и более грустной после каждого слова мужа.
- Вижу доктор и вправду дал совершенно точные рекомендации, - все-таки не удержался Джеймс от легкой шутки, вновь начиная истязать бекон.

+1

35

Бартоломью Кендал благодарно ухватился за соломинку, протянутую Элис.
- Ковер! Какие пустяки! - воскликнул он, не дав племяннику возможности ответить лейтенанту Томасу. - Дитя моё, я беспокоюсь не о ковре, который, - увы! -  переживет всех нас, а о ваших руках, которые так пострадали. Лейтенант Томас, я попрошу вас передать поклон доктору Расселу и заверить его от моего имени, что все мы благодарны ему за его неоценимую помощь.
Взгляд, которым дядя одарил племянника, предупреждал любые комментарии с его стороны.
Генри, уважавший дядю как родного отца, снова пододвинул к себе тарелку, намазал тост маслом и принялся тщательно его пережевывать, запивая горьким, как зола, кофе.
Удостоверившись в том, что Генри не будет дразнить гусей, Бартоломью Кендал продолжил, обращаясь к гостю:
- Скажите, дорогой друг: как долго продлится ваш отпуск и порадуете ли вы нас с миссис Кендал новым визитом?
Кривая ухмылка, перекосившая занятый тостом рот мистера Кендала, неоспоримо  свидетельствовала о том, что он уверен: лейтенант Томас обязательно порадует миссис  Кендал своим присутствием.

+1

36

Лейтенант Джеймс Томас
[icon]http://sf.uploads.ru/t/Jp1Sf.jpg[/icon]
Джеймсу было немного стыдно, что он своими словами, возможно, пытался спровоцировать Генри на спор. Это было недостойно по отношению к хозяину дома. Поэтому, уничтожив почти весь бекон, который он обожал, и, решив порадовать себя еще одним куском омлета, Томас молча прислушался к разговору печальной Элис и мистера Кендала. Он уже слышал об этой истории в библиотеке и, говоря откровенно, не понимал почему миссис Кендал так винится в произошедшем. Дело житейское, всякое бывает, главное – вовремя остановить беду. А там и говорить не о чем. И лишь когда хозяин дома обратился непосредственно к нему, Джеймс ответил.
- Обязательно передам! И благодарю за приглашение, я с удовольствием приеду в ваш гостеприимный дом еще раз. Вы же не будете против, миссис Кендал? – Томас, на лице которого так и сияла легкая улыбка, бросил на девушку короткий взгляд. - У меня еще около недели отпуска, - сообщил он бодро. – Затем, вероятно, придется уехать: мои кузины хотят посетить Париж, чтобы порадовать себя обновками, и умоляют меня проводить их.

+1

37

К счастью, конфликт, как показалось Элис, был исчерпан и за столом воцарился мир, потому что разговор перешел на самые обычные бытовые темы.
- Спасибо, но не стоит беспокойства, мистер Кендал, - девушка улыбнулась хозяину дома, заканчивая с кашей и теперь лакомясь кусочками сыра. Пожалуй что, пока она пребывала в заточении, ей не хватало именно сыра: хорошего, вкусного, чуть терпкого – настоящего.
- Конечно, я не буду против, мистер Томас. Я всегда рада вашей компании, - ответ был продиктован вежливостью. Впрочем, против лейтенанта Элис ничего не имела, даже будет хорошо, если он заедет к ним и немного разбавит компанию мистера Кендала.
- Значит вы поедете через Париж? – она заинтересованно посмотрела на военного. – Это так замечательно! А вы, Генри, тоже поедете через Францию?

+1

38

Генри наконец дожевал тост, показавшийся ему таким же аппетитным, как кусок разваренной сыромятной кожи.
- Я не мисс Найтингейл, чтобы следовать в Крым через Париж и Марсель, и у меня нет двух хорошеньких кузин, которых я мог бы заодно сопроводить в Париж: только Перкинс, а он ничего не имеет против путешествия морем. Мы отправимся на военном транспорте из Саутгемптонских доков, пройдем через Гибралтарский пролив в Средиземное море, затем через Дарданеллы к Константинополю, и наконец через Босфор - в Черное море, а там до Балаклавы рукой подать. Весь путь займет  от силы месяц. Но через континент , кажется, быстрее: большая часть пути приходится на сушу.
Упоминание Эгейского и Мраморного морей лейтенант в своем объяснении опустил, чтобы окончательно не запутать жену: он не знал, насколько хорошо она знакома с географией.
Бартоломью Кендал постучал ложечкой по чашке, чтобы привлечь внимание к тому, что он собирался сказать:
- Лейтенант Томас, а не будет ли с моей стороны чересчур большой смелостью попросить вас познакомить миссис Кендал с вашими кузинами? Элис, дитя мое: если вы подружитесь с сестрами лейтенанта, я охотно оплачу ваш вояж в Париж: в конце концов, это интереснее и познавательнее, чем сидеть в "Папоротниках" наедине со стариком, который уже не в состоянии развлечь даму.

Генри стиснул зубы, чтобы не возразить: возражать, по сути, было не на что, и к тому же, положа руку на сердце, он понимал, что лучше держать жену подальше от ее опекуна, баронета Уайта. Но мысль о том, какое долгое время она будет находиться в обществе лейтенанта Томаса, терзала его сердце ревностью, как раскаленная игла.

+1

39

Лейтенант Джеймс Томас
[icon]http://sf.uploads.ru/t/Jp1Sf.jpg[/icon]

- Отличная идея! – воскликнул Джеймс, откладывая в сторону вилку. Мысль мистера Кендала и вправду ему понравилась. Его кузины были милы и даже умны, но все-таки слишком суматошны и суетливы – одному с ними не справиться. Элис, спокойная и тихая, должна отлично сбалансировать их компанию, а, может быть, она даже сама наберется у кузин немного смелости и станет чуть более яркой.
К тому же, это очевидно: девушке после всех испытаний, выпавших на ее долю – заточение в старом доме, просто необходимо развеяться и хорошо провести время. Одного бала, который закончился еще и столь мрачно, явно не достаточно, чтобы стереть все мрачные воспоминания.
- Уверен, мои сестры будут в восторге от этого знакомства! И обязательно поезжайте в Париж с нами: пусть он воистину великолепен весной, но и зимой он по-своему прекрасен. А сколько там модных магазинов!

+1

40

Ответ Генри был сух, но полностью очерчивал его план действий, даже не оставляя места для полета фантазии. Элис кивнула и, приподняв чашку кофе, сделала небольшой глоток. Пожалуй что кофе получился слишком сладким, а так – замечательно.
Но, услышав предложение мистера Кендала, девушка отставила чашку и удивленно посмотрела на хозяина дома.
- Ну что вы, мистер Кендал, мне хорошо будет с вами и здесь! – заметила Элис как можно спокойнее, но в душе ее возникла радость от предвкушения: она и вправду хотела поехать в Париж. Она учила французский – вот и будет шанс проверить ее знания. А как чудесно было бы насладиться его атмосферой, пройтись по улицам..
И лейтенант Томас столь пылко уговаривал ее – очень уж хотелось согласиться.
Если совсем ненадолго.
- Но, - девушка неуверенно улыбнулась. – Если Генри не против...

+1

41

Генри отставил чашку с остывшим кофе и встал со стула.
- Я не против, но мне пора. Не провожайте меня, сударыня: снаружи лютый мороз и ветер. До свидания, Джеймс: увидимся в полку. Дядя, буду ждать вас у экипажа.
Поцеловав руку жене, он вышел из столовой, позабыв и о брегете, который должен был вернуть ему его секундант, и о том, что так и не отправил доктору Расселу напоминание о мази, предназначенной для исцеления ожогов, а леди Ребекке - письмо с извинениями и объяснением инцидента с розами.
Перкинс ждал у входных дверей с теплым зимним плащом в руках:
- Вещи погружены, сэр! Можем ехать.
- Я выкурю сигару и попрощаюсь с дядей. Помоги мне разжечь сигару, Боб.
Метель становилась все сильнее.

+1

42

Как это часто бывало при общении с Генри: появившаяся было радость мгновенно сдулась, превращаясь в ничто. Его слова были корректными, правильными, но сухими. Каждая фраза походила на сухой треск ветки в тихом лесу: внезапный, пугающий. Он дал ей разрешение ехать в Париж, но едва ли он был рад этой поездке. Наверняка предпочитал, чтобы она сидела в этом доме, словно в клетке!
Элис молча смотрела на чашку с кофе, так же молча подала руку и затем, после прикосновения губ (ах, этот поцелуй был совсем не похож на те, другие!) опустила ладонь на колени. Только губы ее дрогнули, но еще мгновение спустя на лице у миссис Кендал вновь было спокойное, нейтральное выражение. И лишь когда мужчина вышел из столовой и повисла тишина, девушка  поднялась на ноги. Чувствуя на себе удивленный и отчасти любопытный взгляд лейтенанта Томаса, она пробормотала:
- Прошу прощения.
Да, Генри был против того, чтобы она его провожала, но в данном случае Элис все равно собиралась поступить по своему.

+1

43

Ветер был такой силы, что Генри почти сразу же отказался от намерения курить. В конце концов, он сможет сделать это в дороге, внутри защищенного от ветра возка, ведь рядом с ним будет не дама, а привыкший ко всему денщик.
- Брось это дело, Боб, - сказал он, понаблюдав за несколькими безуспешными попытками Перкинса зажечь спичку.
Бартоломью Кендал вышел из дома, кутаясь в подбитый мехом плащ и, почти сгибаясь на ветру, подошел к племяннику.
- Мальчик мой, я расстроил тебя, предложив твоей жене поехать в Париж? Но поверь моему жизненному опыту: так будет лучше для всех. Там она хотя бы будет находиться в обществе жизнерадостных ровесниц и под защитой твоего боевого товарища, в то время как здесь, в нашей глухомани, от скуки и одиночества может начать делать глупости.
- Все хорошо, дядя Бартоломью, - отвечал Генри, бросая взгляд на окна столовой, в которой его жена находилась наедине с лейтенантом Томасом. - Я так же, как и вы, считаю, что Элис нужно немного развеяться, а не сидеть взаперти долгими зимними вечерами. И еще: перед дуэлью я написал письмо своему банкиру, в котором, помимо прочего, назвал вас своим душеприказчиком и распорядился, чтобы в мое отсутствие вам высылали деньги по первому требованию. Поэтому прошу вас: если миссис Кендал что-нибудь понадобится, в том числе я имею в виду и ее расходы на предстоящую поездку - незамедлительно пишите в Лондон по адресу, который я оставил в верхнем ящике бюро в своей комнате.  Там же и подписанное двумя свидетелями завещание. А теперь прощайте, и берегите себя: я буду писать вам из Крыма каждые две недели.
Два джентльмена церемонно пожали друг другу руки и расстались так, как будто младшему из них предстояло не возвращение на поле брани, а увеселительная прогулка по Елисейским полям. Генри еще немного постоял на ветру, слушая завывания метели и глядя на окна столовой: свет едва пробивался сквозь опущенные тяжелые шторы.
- Сэр! Вы никак передумали ехать? - окликнул его денщик, выглядывая из экипажа, где уже некоторое время сидел, закутавшись в меховую полость.
- Иду, - глухо откликнулся лейтенант и повернулся к дому спиной.

+1

44

На улице праздновала бал непогода: достаточно было выглянуть в окно, чтобы убедиться в этом. Зима – это не лето, когда можно в одном домашнем платье выбежать на улицу, чтобы встретить возвращающегося родственника, или его же – проводить. Зимой не выскочишь на крыльцо, размахивая рукой – заметелит, закружит и снегом засыплет за миг.
Если бы у Элис было время размышлять, то она непременно заметила бы странность: в метель они встретились, в метель и расставались. Почти мистическое совпадение.
- Полли, принеси скорее мою шаль и подай шубу.
Полли, и это не было удивительно, крутилась около выхода (верно уже и попрощаться успела!) и была единственной служанкой, которая могла сейчас помочь Элис.
- Впрочем, нет, шаль я возьму сама, а ты достань мои ботинки. Мне нужно переобуться, чтобы проводить лейтенанта Кендала.
Девушка торопливо поднялась в свою комнату, накинула на голову шаль и перекрутила свободные концы на шее. Спустившись вниз, она застала Полли с шубой в руках и задумчивым видом.
- Ох, миледи, а ботинки ваши я найти не могу! – служанка встряхнула шубу, накидывая ее на плечи оторопевшей Элис.
- Как же так?
- Я их почистить взяла, у камина поставила, чтобы подсохли, а они – пропали, - глядя на Элис честными глазами сообщила Полли. И вот ведь не понять: то ли врет, то ли правду говорит. Может быть специально обманывает, мстит за вчерашнее! Нехорошо было так думать, но мысли сами возникали в голове у миссис Кендал, которая просто не могла теперь так же доверчиво относиться к людям, как и прежде.
- Ну так ищи, – с трудом сдержала свое недовольство Элис. Хотелось крикнуть на Полли, поторопить. Неужели она не понимает, что сейчас лейтенант уедет и Элис не успеет...
Служанка, двигаясь нога за ногу, поплелась искать ботинки. А миссис Кендал выглянула в окно.
О, ужас! Мистер Кендал уже прощался со своим племянником! Уже не было времени ждать, не было времени переобуваться.
В дверях Элис чуть было не столкнулась с хозяином дома, но, в последний момент увернувшись, выскользнула на улицу, захлопывая за собой дверь. В лицо тут же ударил ветер, заставляя щуриться. Девушка, только чуть прикрыв лицо рукой, шагнула вперед, тут же проваливаясь в своих домашних туфлях по щиколотку в снег. Дорожка, хотя и была протоптана, но почти сразу оказывалась заметенной заново. Элис торопливо зашагала вперед, боясь, что лейтенант уедет, не заметив ее. 
- Генри!  Генри, постойте!
Миссис Кендал остановилась всего в шаге от мужа, кутаясь в шубу.
- Генри, если вам неприятно, то я не поеду в Париж. Мне это совершенно не нужно и не интересно!

+1

45

Генри стремительно обернулся, хотя слабый голосок жены еле пробивался сквозь завывания ветра.
- Зачем вы вышли на холод? Я же велел вам остаться! - с досадой крикнул он в ответ, хотя сердце заколотилось от радости и благодарности за то, что она, вопреки его приказанию, все же решила его проводить. Вопрос о Париже он пока оставил без внимания, потому что, окинув взглядом маленькую фигурку, заметил, что она утопает в снегу, и задался вопросом, успела ли жена надеть высокие сапожки и зашнуровать их? Навряд ли: слишком мало времени прошло с того момента, как он покинул столовую, а он сам однажды боролся с лентами ее новых сапожков и помнил, какое это долгое и непростое дело. Торопливо сдернув  с себя незастёгнутый армейский плащ, он бросил его на снег у ног жены, как когда-то Уолтер Рэли бросил свой плащ под ноги королеве, чтобы та смогла перейти через лужу, не запачкав бархатных туфелек. Обняв Элис здоровой рукой, он приподнял ее и поставил на плащ, снова, как прошлой ночью, прижимая к себе и наклоняясь к ее волосам, укутанным шалью.
- Конечно, вы поедете в Париж: я так хочу.
Ничего подобного он не хотел и если бы мог, то сказал бы другое: что заранее ревнует ее к своему старому другу и ко всем мужчинам, которых она встретит в этом вояже, что если бы он мог - усадил бы ее в экипаж и забрал с собой, чтобы не отпускать от себя ни днем, ни ночью... Но последнее было невозможно, а кроме того, он ни секунды не сомневался,  что на самом деле ей не терпится отправиться в путешествие. А разве мог он ей хоть в чем-нибудь отказать?
- Сэр! Долго еще вас ждать?... - Перкинс высунулся из возка и, увидев, что происходит, тут же нырнул обратно.

+1

46

Элис стояла, прищуриваясь от сильного ветра. Упреки мужа ее в этот раз не огорчали и не волновали – она вышла бы в любом случае, что Генри не говорил. Конечно, он заботится о ее благополучии и здоровье, впрочем, как и всегда. Только она не всегда это ценит... нет не так: она не умеет показать ему, что она видит заботу, ощущает ее каждый миг и что она благодарна.
Вот и сейчас он совершил поистине рыцарский поступок, бросив к ее ногам свой плащ. Она не просила этого, это не было нужно, но как отказаться, если в объятиях лейтенанта так спокойно и уютно?
Миссис Кендал прижалась к мужу всем телом, а щекой прислонилась к его груди, нежной кожей чувствуя чуть колючий материал мундира. И ей даже показалось, что она и через завывания ветра слышит стук сердца.
- Как скажете, - согласилась она, закрывая глаза. И представила на миг, будто они остались одни: и вокруг утих рев ветра и стало очень спокойно; и не было больше никого и ничего. Но раздался голос Перкинса – и вновь в уши ударил вой вьюги. Недовольно фыркали лошади.
- Вам надо ехать, - сказала Элис. – Вы замерзнете...
Но как ей не хотелось отстраняться, как хотелось, чтобы Генри продолжал ее обнимать, прижимать к себе крепко, защищая от невзгод. Чтобы он не сердился на нее, не говорил сухо и казенно, как в столовой; но чтобы улыбался и чтобы слова его звучали искренне.
Но на улице было холодно, а лейтенант - ранен. Ему, конечно, требовалось сейчас тепло и покой. И если с последним придется повременить – уж какой покой в дороге!, то он должен хотя бы оказаться в тепле кареты.
Девушка подняла голову, глядя  в лицо Генри, стараясь поймать его взгляд. Мужчина был так близко, что его теплое дыхание касалось ее щеки.
- Помните: вы обещали, что будете беречься! – Элис помедлила еще только один миг, прежде чем потянуться и коснуться своими губами губ лейтенанта: совсем легко и осторожно.

+1

47

- Беречься нужно вам: возвращайтесь в дом, - шепнул Генри на ушко жене, как только ее губы, едва коснувшись его губ, тут же отпрянули. Он не посмел ответить на этот робкий поцелуй, убедив себя в том, что  ему просто показалось. Зато не показалось другое: опустив взгляд, он заметил, что из-под полы шубы выглядывает припорошенный снегом мысок домашней туфли. Так и есть: переобуться перед выходом она не успела. Генри, не задумываясь, подхватил жену на руки: даже в собольей шубе она казалась ему почти невесомой. Накануне, мучаясь от боли в раненом плече, он сумел донести ее от студии до  спальни, значит, должен был справиться и сейчас. Проваливаясь в снег, лейтенант побрел обратно к дому и каждый его шаг лишь приближал мгновение окончательной разлуки. Он молчал: да и как можно было разговаривать, когда вокруг бесновались тысячи обезумевших банши, чьи истошные и визгливые завывания бились о барабанные перепонки как какофония военных труб, флейт и барабанов. Холода он не чувствовал, по крайней мере снаружи. Настоящий холод был внутри, когда он думал о том, чем закончится поездка Элис в Париж и его возвращение под Балаклаву.
Дверь открыл Мервин и отступил в сторону, пропуская внутрь лейтенанта с его ношей на руках. Генри опустил Элис на пол и посмотрел на нее: он был уверен, что видит ее в последний раз. Все слова, которые он не успел, не сумел или не захотел ей сказать за те несколько дней, что они были вместе, застыли в груди тяжелыми глыбами льда.
- Не выпускать! - твердо и отчетливо приказал он дворецкому, не сводя глаз с жены, и пятясь, вышел за порог.
Тяжелая дверь захлопнулась перед его носом, послышался скрежет задвигаемого засова. Он не думал, что Элис во второй раз побежала бы за ним, но хотел тем не менее предупредить даже самый ничтожный риск этого. Все, что было ими  произнесено или сделано, теперь осталось в прошлом, за прочной дверью из уэльского дуба.
Перкинс добрался до него по снежным заносам, приволакивая подстреленную дробью ногу, и накинул ему на плечи армейский плащ, который до того успел поднять и отряхнуть от снега.
- Вы в своем уме-то, сэр? Застудите пулевое ранение  - навек инвалидом останетесь. Мне вон Джайлз шерстяной тряпицей перевязала сами знаете какое раненое место, чтоб ненароком не застудил, сидя на холодном.
Генри усмехнулся:
- И не говори, Боб: мы с тобой та еще пара... однорукий и одноногий.
Уже сидя в покачивающемся экипаже и глядя в занесенное метелью окошко, он вдруг спросил у Перкинса, вспомнив о случае, который наделал много шума:
- Помнишь полковника Пейджета из четвёртого драгунского?
- А то! - подтвердил денщик, - Это ж тот старый хрыч, что в прошлом ноябре отказался от службы и вернулся на пароходе домой к молодой жене под юбку.
Перкинс хмыкнул и тут же обеспокоенно спросил, дотронувшись до руки лейтенанта:
- Но вы-то так никогда не поступите, сэр?
Генри покачал головой:
- Нет, Боб: я - никогда.
Ему показалось, что денщик вздохнул с облегчением. Некоторое время оба молчали, затем Перкинс сказал:
- Если жена полковника такая же раскрасавица, как миссис Кендал, то я в него камнем не брошу.  Простите, сэр, что я так откровенно, да только миссис Кендал так хороша, что лопни мои глаза. Даже для вас чересчур хороша, сэр, а вы-то любую даму охмурите в два счета!
Генри впервые почувствовал, что ком льда у него в груди начал потихоньку таять. Он шутливо ткнул денщика  кулаком в бок и заметил:
- Умеешь же ты подольститься, каналья! Вытаскивай спички и давай-ка покурим.

*История с полковником Пейджетом реальна, но возраст полковника исключительно на совести автора этого поста.

+1

48

Поцелуй был такой легкий, воздушный. Их губы едва соприкоснулись, Элис только почувствовала тепло, как уже отстранилась. Это был, по сути, не столько поцелуй, сколько прощание. Обещание и надежда. Робкое признание.
И когда Генри подхватил ее на руки, то нужно было воскликнуть, чтобы он прекратил, чтобы он опустил ее немедленно и не истязал свою больную руку – где это видано, чтобы раненый офицер девушек носил. Но миссис Кендал промолчала. Подчинилась собственному эгоизму, своим личным желаниям быть ближе к мужу; отринула все, чему ее учили в юности. Ей было хорошо рядом с Генри и ей хотелось, чтобы он носил на руках ее и только ее – никого больше!
В доме лейтенант поставил ее на пол и Элис замерла, не зная как словами выразить то, что чувствовала, как объяснить все те непростые, сложные, невероятные эмоции, которые бились у нее в душе. Но взгляд Генри.. это был такой взгляд, словно он прощался с ней – молчаливо и безропотно. Навсегда.
И девушке вдруг стало ужасно страшно, так что даже дыхание перехватило от предчувствия чего-то ужасного, непоправимого.
Но дверь захлопнулась, надежно разделяя два мира.
- Генри! – крик сорвался с губ внезапно даже для нее самой. Элис порывисто шагнула вперед, хватаясь за засов, но тот лежал слишком плотно и больные, озябщие, дрожащие руки были не в состоянии поднять его.
- Отопри немедленно! – велела миссис Кендал Мервину.
- Не велено, - пробормотал тот, глядя виновато.
Элис топнула ногой и на пол с ее туфель, с подола платья посыпался снег. Он стремительно таял, превращаясь в лужицы воды. Так и ее жизнь: имела привычную ей форму, но однажды обратилась в ничто. И теперь, кажется, опять: идеальные в своей красоте снежинки превращаются в воду. А она даже не успела разглядеть...
По щекам текли слезы, но девушка не осознавала этого. В груди было больно, нещадно давило сердце. В горле стоял комок, а в ушах гудело. Медленно развернувшись, сама не своя, Элис пошла в сторону лестницы.
На пороге одной из комнат застыла Полли с ботинками в руках.
- Миледи.. – пробормотала она. Но Элис было все равно кто видел сейчас ее слезы, ей было безразлично, о чем будут судачить слуги на кухне поздно вечером. Она не опускала головы, не прятала мокрые дорожки на лице. И пусть девушка сама не могла бы четко объяснить отчего именно плачет, но и остановиться она не могла. Все сразу перемешалось: и несказанные слова, и чувства, от которых она пряталась и которые скрывала от самой себя, и невозможность выразить их теперь, и страх и...
Поднимаясь по лестнице, она придерживалась и тяжело опиралась на перила, боясь, что у нее просто не хватит сил, чтобы преодолеть все ступеньки. А в комнате все было по прежнему: горел огонь в камине, пахло цветами. И розы, красные как кровь, уже начали склонять свои головки. Только фиалки еще смотрели на мир бодро, весело.
Элис подошла к окну, но даже не смогла понять: уехала карета уже или нет – с такой силой на улице мело. И Генри, появившись из метели, в нее же и уехал, растворился, словно не существовал никогда.
Не в силах больше стоять, миссис Кендал опустилась на пол и, прижав ладони к лицу, зарыдала с новой силой. И в этом чудесном прекрасном доме, полном заботливых слуг и с добрым хозяином, она чувствовала себя гораздо хуже, чем в темнице, где держал ее баронет. Там во всех бедах был виноват Джон Уайт, а здесь вся вина лежит на ней и только на ней.
И сейчас казалось, что ничего уже не исправить.

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Нассау » Восток-дело тонкое » Утро туманное, утро седое.