Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Восток-дело тонкое » Розы красные, фиалки синие.


Розы красные, фиалки синие.

Сообщений 91 страница 120 из 127

91

- Ясно.
Ему действительно было все ясно.
С одной стороны, ответ Элис не подразумевал никаких потаенных смыслов: она готова была продолжать заботиться о нем, как и должна поступать хорошая жена, но не более того. С другой стороны,  ее ладонь, легшая поверх его руки, говорила о другом. Лейтенант верил в то, что поступки кричат громче слов,  и как бы искренне ни звучали слова его жены,  ей не было никакой нужды класть свою ладонь на его руку. Скорее всего, она не отдавала себе отчета в том, что делала, но этот ее жест  стал для ее мужа еще одной живительной каплей в почти иссякшем ручейке его надежд. Ее маленькая ручка, лежавшая на его груди, согревала его и заставляла сердце биться сильнее, а другая, накрывшая его руку, заставляла сожалеть о том, что правая рука у него бездействует: иначе он подхватил бы ее и закружил по комнате, хотя никогда ранее и не был склонен к эксцентричным и излишне романтическим поступкам.
- Я останусь еще на один день. Чем бы вы хотели заняться? Я постараюсь исполнить любое ваше желание: Бог весть, когда мы с вами свидимся вновь.

0

92

Показалось или в голосе лейтенанта прозвучало легкое разочарование? Нет, верно, показалось. Элис осознавала, что сейчас, после всего случившегося, она слишком мнительна, и невольно ищет укор в свою сторону даже там, где его нет. Да и какой укор может быть в одном единственном слове? Генри спросил, она – честно ответила.
Девушка помедлила, а затем опустила руку.
- Вы, кажется, говорили, что, возможно, сможете вернуться сюда летом,  – заметила она. Хотя Элис не была уверена в том, что все звучало именно так, почему-то этот момент разговора выскочил у нее из головы. – Впрочем, это, вправду, очень долго. Еще полгода.
Миссис Кендал замолчала, мучительно пытаясь понять: чего же ей хочется? Но в голову не приходило ничего толкового. Во всяком случае ничего такого, что не потревожило бы и без того хрупкое сейчас здоровье раненного. Прогулки ему, конечно, запрещены, как верхом, так и пешком. Наносить визиты – невозможно да и, честно говоря, не слишком хочется. Музицировать, рисовать... вряд ли Элис сейчас способна заняться этим полноценно; да и лейтенанту в этом не так уж много интереса.
- Может быть мы продолжим чтение книги? Или вы расскажете о своем детстве, ведь я почти совсем ничего не знаю, – предложила Элис, но, бросив короткий взгляд на кровать, добавила. – Только прежде нужно распорядиться о уборке.

+1

93

- Распорядитесь, душа моя... А пока здесь будут наводить порядок,  нам лучше побыть где-нибудь в другом месте: посидеть в библиотеке или подняться в студию,  - предложил Генри.
Ему очень хотелось курить, но курение было напрямую связано с необходимостью остаться одному, а ему хотелось как можно больше времени провести с Элис. Мысленно приказав себе не думать о сигарах, он лишь усугубил сильнейшее желание раскурить одну из них, и потому-то ему и пришла в голову мысль о студии, оформленной в восточном стиле, где, как он совершенно точно помнил, был кальян.
- Вам известно, что турецкие женщины курят кальян, причем на совершенно законных основаниях, поскольку это занятие поощряется их религией и мужьями? - спросил он жену, снова беря ее за руку. - Да, представьте себе! Я бы мог предложить и вам попробовать, но уверен, что вы откажетесь. И однако, смею вас заверить, что  вид красивой женщины, держащей у губ кальянный мундштук, невероятно привлекателен. Прошу прощения, не совсем верно выразился: он заставляет мужчин, особенно нас, англичан, думать о невероятных и при этом очень приятных вещах.
Генри посмотрел на жену таким же чистым и искренним взглядом, каким она смотрела на него несколько мгновений назад, говоря о том, что готова о нем позаботиться. Он прекрасно понимал, что Элис, в силу ее полной неосведомленности, не поймет скрытого смысла его слов, поэтому и позволил себе эту вольность.

+1

94

Элис взяла колокольчик в руки, но не спешила звонить, неуверенно крутя его в руке.
- Но доктор не велел вам выходить.. – произнесла она и осеклась. Вряд ли упоминание доктора обрадует Генри, ровно как ему не понравится, что она вновь хочет следовать его советам. Поэтому девушка торопливо добавила. – Хотя, с другой стороны, уборку в комнате нужно сделать.
Миссис Кендал удивленно вскинула брови, недоверчиво глядя на мужа. Ей казалось странным, что женщины могут курить кальян. Делают они это вместе со своими мужьями? Или для этого в их домах предусмотрена отдельная комната?
- Вот как! – покачала головой девушка. – Я этого не знала. И, если вам доставит удовольствие, то я готова попробовать. Если вы не против.
Элис чуть улыбнулась. Она не понимала в чем может состоять радость наблюдения за курящим кальян – хотя она толком и не знала как его курить, потому что видела, разве что, на картинках, но если Генри будет приятно, то почему бы и нет? Она так часто огорчала лейтенанта, что просто обязана порадовать. К тому же ей самой было любопытно: каково это – курить?  Быть может в этом, вправду, есть нечто притягательное и увлекательное для курильщика?
Элис позвонила в колокольчик, после чего опустила его обратно на столик и мягко вынула свою ладонь из руки мужа.
- Я принесу вам халат – он остался в ванной комнате, - объяснила она. – И повязку на руку.
Она обернулась мигом, тут же придерживая халат таким образом, чтобы помочь лейтенанту одеть его, что было для раненного, конечно, проблематично.

+1

95

- Они курят его даже вне дома, -  заверил жену Генри, вспомнив турчанок и их  белые, не тронутые загаром руки с покрытыми красным лаком ногтями.
Облачившись в дядин восточный халат, Генри повел жену в студию, устланную кашмирскими коврами и заставленную экзотическими резными и серебряными фигурками, которые его дядя в свое время привез из Индии. Чувствовал он себя при этом турецким пашой или даже махараджей. То, что Элис согласилась на его, в сущности, шутливое предложение, немало его удивило, но теперь отступать было некуда. Проблема заключалась в том, что сам он курил кальян от силы раза два и оба раза его готовил Бартоломью, пристрастившийся к этому занятию во время своей службы в Ост-Индской кампании. Где-то должен был находиться табак и бутылка с разбавленным вином или бренди, служившими в качестве жидкости для кальяна. Подошла бы и обычная вода, еще лучше, - чаша со льдом, но для этого пришлось бы звать кого-нибудь из слуг. Генри понадеялся на то, что как следует запомнил последовательность действий и сможет толково объяснить жене, как правильно наполнить  колбу.
В студии он первым делом задернул здоровой рукой тяжелые гардины на окнах, чтобы тусклый свет английского зимнего дня не разрушал впечатление, которое производили предметы, находившиеся в комнате.
- Зажгите масляные светильники, душа моя, и задуйте свечи, - попросил он, указывая на диковинные лампы, расставленные по не менее диковинным и непривычным английскому глазу ларям и сундукам, украшенным затейливой резьбой либо яркими красками, которые так любят восточные народы. -  И ни в коем случае не садитесь на стул: кальян курят, расположившись на полу и опираясь на подушки.
Подушек в комнате было много и все они были такими же пестрыми, как и мягкие ковры, устилавшие пол.

+1

96

Турция казалась Элис не менее загадочной страной, чем Индия, разве что не столь опасной. Но тамошние обычаи и правила приличия, столь отличные от английских, казались девушке непонятными и очень... притягательными. Ведь именно в таких вещах, в культуре и традициях, открывается душа народа, а это все – крайне интересно! Подумать только: дамы курят кальян еще и вне дома! Где же это? Верно, в гостях.. не на улице же им сидеть, выпуская тонкие струйки дыма!
Элис послушно шла следом за Генри, помня о том, что он говорил раньше: в Турции положено, чтобы женщины пропускали мужчин вперед. Лейтенант вообще очень много знал про Турцию и эта страна ему, кажется, нравилась.
В комнате, куда ее привел муж, девушка пока что не бывала. Она в этом доме вообще очень мало мест видела: как-то все не до того было. И сейчас, удивленная обстановкой, богатством и экзотичностью украшений, замерла на пороге, пораженная открывшейся ей картиной. В этой комнате все дышало далекой, жаркой страной: ковры, мебель, картины на стенах, статуэтки и даже обои были подобраны так, чтобы создавать соответствующее настроение.
- Да, конечно, - кивнула Элис. Лампы были необычными, украшенные восточными узорами. Девушка не торопилась, с удовольствием разглядывая каждую и позволяя ожить крохотному огоньку на фитиле.
- Как? – она лишь на мгновение обернулась к мужу, глядя на него с удивлением. – Неужели и дамы сидят на полу? То есть.. – она покачала головой и задула свечу, отставляя ее в сторону. – Это очень необычно. Чем я еще могу помочь?

+1

97

Пока Элис зажигала лампы, Генри удалось обнаружить в одном из сундуков все, необходимое для приготовления кальяна. Но надо было остудить разбавленное вино, поэтому он, решив обойтись без помощи слуг,  выставил графин с притертой пробкой за окно, на широкий карниз, увенчанный шапкой снега.
- О да, на Востоке и мужчины, и женщины предпочитают жесткой мебели мягкие подушки и ковры, - подтвердил он. - На самом деле, это очень удобно: вы сможете в этом убедиться. Тем более, что на вас сейчас домашнее платье, такое же свободное, как и покрывала турецких или индийских красавиц. А  теперь попробуйте, следуя моим указаниям, приготовить все, что необходимо для курения кальяна. С сигарой вы не так давно справились великолепно, уверен, что и сейчас выйдет не хуже.
Лейтенант напряг память, вспоминая, какие манипуляции проделывал с кальяном его дядя и принялся перечислять их все по порядку. Элис выполняла все его инструкции так точно и аккуратно*, что он в который раз залюбовался ею и даже почувствовал гордость  за ловкость рук жены. Сам он, даже владея обеими руками, вряд ли бы справился лучше.
Когда все было готово, он набросал на ковер подушек числом около дюжины и лег на левый бок, опираясь на две или три из них и сделав пригласительный жест своей прекрасной пери.
-  Прилягте так же удобно, как я, и внимательно следите за тем, как я вдыхаю в себя дым через мундштук.

* согласовано с соигроком

+1

98

Элис старалась следовать всем рекомендациям Генри, в точности повторяя все, что он делал и иногда переспрашивая верно ли она все поняла: очень не хотелось ошибиться и показаться совсем неуклюжей.  Как оказалось, подготовить необходимое для курения кальяна, оказалось не сложно: здесь, скорее требовалось внимание и сосредоточенность. Было немного неудобно из-за перебинтованных ладоней, но в итоге все было готово.
Генри улегся на подушки, но Элис медлила, почему-то не решаясь опустить на пол. Это было так странно, так... нетипично. А еще происходящее отчего показалось девушке смешным. Она пыталась сдержаться, но смешок все-таки вырвался наружу. Она даже прикрыла рот ладошкой, словно старалась подавить в себе неуместное сейчас веселье. Вот только не получалось: миссис Кендал коротко рассмеялась еще раз.
Генри, разлегшийся на подушках на полу выглядел так забавно, так мило... словами не передать. При этом мужчина хранил совершенную невозмутимость – и от этого становилось еще веселее.
- Прошу прощения, - пробормотала наконец Элис с виноватым видом. – Просто это все так необычно...
Она помедлила еще немного и все же опустилась на пол, но не легла, как муж, а просто присела на колени, расправив складки платья и сложив руки на коленях.

+1

99

Генри выдохнул дым и пододвинул кальян ближе к жене, чтобы она могла дотянуться губами до мудштука, укрепленного на конце длинной прямой трубки* То, что она не прилегла, как он ей советовал, его не раздосадовало: так ему было даже удобнее наблюдать за ней и он мог одним взглядом окинуть ее хрупкую фигурку, замершую в позе послушной пансионерки. Нежный смех, напоминавший ему звук серебряного колокольчика, придавал происходящему оттенок шаловливости, к которой лейтенант не был привычен, но оттого все это его занимало и волновало гораздо сильнее, чем если бы жена оставалась, по своему обыкновению, печальной и замкнутой.
- Плотно обхватите мундштук губами и вдохните, - посоветовал Генри, устраиваясь на подушках поудобнее и приготовившись увидеть волнующее зрелище.
Он неоднократно видел в Галлиполи старых турчанок, с морщинистыми и выцветшими губами, куривших кальян. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, когда мундштук обхватывали свежие алые губы юной и красивой девушки. Не слишком все это было честно по отношению к Элис, но Генри успокоил себя мыслью, что раз она не подозревает о его фантазиях, то не о чем и беспокоиться. И в конце концов, имел он право на фантазии, раз ничего другого у него не было?

*Как здесь

http://mygazeta.com/i/2014/06/Man_sitting_and_holding_a_hookah-520x512.jpg

+1

100

Миссис Кендал кивнула, став немного более серьезной. Она послушно потянулась вперед, чуть наклоняясь. Коснулась мундштука, дотрагиваясь не очень уверенно и пробегая тонкими пальцами снизу вверх. Помедлила мгновение, но затем все-таки решительно обхватила мундштук губами и, зажмурившись, глубоко вдохнула. Возможно, даже слишком глубоко, потому что тут же закашлялась, прижав руку к груди.
В уголках глаз появились слезинки и Элис, все еще глубоко дыша, смахнула их, покачав головой. На губах ее вновь появилась улыбка, но с легким смущением.
- Как необычно! Но, наверное, я слишком сильно вдохнула?

+1

101

Генри приподнялся на локте, наблюдая за тем, как его жена храбро бросается в бурные и опасные воды непривычных ощущений.
- Нет-нет, все правильно! - подбодрил он ее, нетерпеливо  ожидая продолжения. - Я бы даже сказал, что вы делаете огромные успехи! На вашем месте любая другая дама поперхнулась бы так сильно, что ее пришлось бы спасать, как сэр Роберт спас в свое время леди Ребекку. Продолжайте: главное - не останавливаться! Аппетит приходит во время ужина, как говорит один мой знакомый французский поручик.
То, как его невинная прекрасная половина пробежалась пальчиками снизу вверх по трубке кальяна, потрясло лейтенанта до глубины души. Вот такого он точно не ожидал. Видимо, в Элис крылись какие-то скрытые для нее самой и окружающих возможности, которые могли пробудиться при помощи хорошего наставника. Но Генри никак не мог претендовать на эту роль, поскольку должен был уехать.

+1

102

Элис кивнула: что ж, отлично! Значит нужно вдыхать сильно и глубоко. Тем более так во рту появлялся очень интересный и занятный вкус. Девушка обняла мундштук правой рукой и вновь обхватила его губами, делая глубокий вдох. В этот раз у нее получилось лучше: она почти не поперхнулась и не закашлялась.
Она сделала третий и четвертый вдох. И ей показалось, что она вся наполнилась дымом, который выдыхала: он был густой и белесый -  так забавно! Вокруг таинственно мерцали огни и полумрак, царивший в комнате, завораживал.
У Элис вдруг закружилась голова. Комната покачнулась, но, впрочем, тут же встала на место. Девушка растеряно моргнула, только сейчас понимая, что испытывает какие-то странные ощущения. В голове не осталось мыслей: ни тревог, ни забот. В теле появилась слабость и истома, захотелось мечтательно улыбнуться и опустить плечи или, что еще лучше, прилечь на подушки. Искушение было так велико, что Элис не смогла с ним бороться.
Еще раз улыбнувшись Генри, девушка опустилась на пол, опираясь локтем на одну из подушек:
- А как же вы?

+1

103

Генри стремительно терял интерес к курению кальяна: впрочем, он  всегда предпочитал сигары. Элис лежала на подушках, напоминая собой одну из гурий, которых он минувшей ночью видел во сне: соблазнительная, как яблоко греха, расслабленная и немного утомленная. По ее лицу блуждала улыбка, которую любой мужчина в подобных обстоятельствах мог принять за призыв или обещание.
- Я? Пожалуй, я воздержусь, - ответил лейтенант, перемещаясь ближе к жене. Это было сказано совершенно искренне, почти привычно, ведь  последние несколько дней он только и делал, что воздерживался.
Лежать он мог только на левом боку, и поэтому сделал над собой невероятное усилие и пошевелил раненой правой рукой: боль вспыхнула в плече и пронзила его от макушки до  пяток, но он выдержал это испытание и приобнял жену за талию.
- Знаете на кого вы сейчас похожи? На волшебную пери из заколдованного сада, где гранаты плачут, а яблоки смеются.

+1

104

Потянувшись, девушка еще раз прижалась губами к мундштуку, полной грудью вдыхая чудный аромат. Даже странно отчего Генри отказывается!
Затем Элис выдыхнула дым, который закружился вокруг нее. И она сама будто парила в мягком облаке, покачиваясь из стороны в сторону. Иначе с чего комната совершала мягкие плавные перевороты то туда, то обратно?  Перемещения Генри она оставила без особенного внимания, ровно как девушку ничуть не взволновала рука мужу, вдруг обнявшая ее за талию. В голове было удивительно и восхитительно пусто, спокойно. А мысли, которые там возникали, были простыми.
- Кто такие эти пери? – спросила миссис Кендал, глядя как отражается огонь из фонаря в боку кальяна. Это мерцание завораживало. – И почему яблоки смеются? Кто рассмешил их и расстроил гранаты? Вы расскажете мне, Генри?

+1

105

Табачный дым, прогнанный через охлажденную смесь вина и воды, начал оказывать на Элис свое воздействие, и Генри даже забеспокоился, видя это. Ему не хотелось, чтобы жена мучилась от головной боли и других неприятных симптомов, вызванных последствиями опьяняющего действия табака и вина. Незаметно отодвинув кальян подальше, он придвинулся к жене чуть ближе и спросил:
- Вы никогда не читали "Лалла-Рук" Мура? В этой удивительной повести, написанной прозой и стихами, есть глава "Рай и пери". Позвольте я вам зачитаю небольшой отрывок.
И Генри наизусть прочел несколько строк:
Средь пальм Египта вековых
Летает Пери... то она,
Унылой думою полна,
Вслед за четою голубиной,
К приюту их любви летит,
Их стоны внемлет и грустит

Генри не был уверен, слышит ли его Элис и если даже и слышит, то понимает ли, что он ей говорит: взгляд у нее был мечтательный и совершенно отсутствующий. И на него она, разумеется, не смотрела, погрузившись в свои мечты, навеянные кальяном. Но все же он ответил на вопрос:
- Пери - злые духи в верованиях восточных народов. Они появляются в виде прекрасных девушек и заколдовывают своих жертв так, что те теряют рассудок. Гранаты и яблоки в заколдованном саду - это иносказание. Я считаю, что это головы бывших возлюбленных пери, которых она свела с ума своей красотой, а потом убила. И те из них, что были при жизни слабее духом, горько плачут над своей несчастной судьбой, а более сильные смеются над жестокой пери, которая не способна любить.
Генри помолчал и совсем тихо добавил:
- Вы сводите меня с ума, Элис...

+1

106

- Не читала, - покачала головой миссис Кендал, немного грустя о том, как мало она, в отличии от лейтенанта, знает. С другой стороны: муж старше, чем она, и, вполне вероятно, если она будет регулярно посещать библиотеку, то к его возрасту тоже будет знать очень и очень много.
Элис хотела было сделать еще один вдох, но кальян почему-то оказался слишком далеко, а тянуться к нему было немного лениво. И девушка решила, что может немного подождать. Вдруг кальян потом вновь окажется рядом?
Голос Генри, декламирующий стихи, звучал особенно загадочно и значимо в полумраке. И пламя свечи извивалось и подергивалось в ритм, изгибалось соблазнительно и манило к себе. Элис облизнула губы и перевела взгляд на мужчину.
Она чувствовала, что во всем сказанном есть какой-то скрытый смысл, но не понимала какой именно. Что-то было спрятано в глубине, но заглянуть внутрь у Элис никак не получалось. Сейчас она была способна увидеть только то, что на поверхности. И в другой момент она никогда не решилась бы задать лейтенанту уточняющий вопрос, но сейчас это было легко и просто:
- Почему? – она недоуменно вскинула брови. – Почему я свожу вас с ума?
Девушка протянула руку, касаясь пальцами лица мужчины и осторожно проводя по его щеке.
- Я вовсе не хочу, чтобы вы сошли с ума. Вы хороший и добрый, хотя иногда пугаете меня своей холодностью и резкостью.
Элис даже не заметила, что была неуместно откровенна. Она решительно покачала головой.
- И я не хочу быть пери - они жестоки. Разве можно так поступать с теми, кто любит тебя? Нужно либо ответить на любовь, либо, объяснившись, отпустить.

+1

107

Недоумение Элис было ненаигранным, он это ясно видел, как и ее легкое прикосновение к его щеке, которой, он это сознавал, пора было бы снова поближе познакомиться с бритвой. Генри оглянулся на дверь: надо было бы запереть ее, чтобы не вошел никто из слуг, решив смахнуть пыль с хозяйских безделушек. Впрочем, он готов был выгнать в шею любого, кто рискнул бы это сделать. Надо было ловить момент: табак и вино временно избавили его жену от чрезмерной стыдливости, и если он не выяснит кое-что важное для себя сейчас, один бог знает, когда ему еще выпадет возможность это сделать.
- Так ответьте...- прошептал Генри и придвинулся вплотную к жене, почти касаясь губами ее виска. - Ответьте, или объяснитесь и отпустите. Но что для вас любовь? Расскажите мне: я хочу и имею право знать. А потом я расскажу вам, как я ее понимаю.
С еще большей охотой он показал бы ей, что такое любовь, но раненая рука не давала такой возможности, да и не будь он ранен, ему все равно потребовалось бы ее согласие, которого, увы, он не надеялся получить еще очень и очень долго, если вообще когда-либо.

+1

108

Кальян так и оказался поблизости, зато рядом был Генри – и Элис чувствовала его дыхание, ощущала запах и тепло кожи. В комнате вообще показалось очень душно: наверное потому что дверь и окна были закрыты да еще и кальян...
- Любовь… - задумчиво повторила Элис. Она развернулась и улеглась на спину, запрокидывая голову и глядя в потолок, на котором танцевали тени. Такой, казалось бы, просто вопрос, но как сложно на него ответить! Почти невозможно сформулировать словами то, что живет в душе. – Любовь.. это вздох. Это взгляд. Это дыхание... это биение сердца... одно на двоих.
Девушка повернулась, вновь отказываясь полулежа на боку, опираясь на локоть и мечтательно переводя взгляд с предмета на предмет и остановившись лишь на лице мужа. Голова все еще кружилась, но это было даже по своему приятно. И слова текли сами собой – ей почти не приходилось думать о чем она говорит, не приходилось мучительно контролировать каждое слово.
- Любовь – это доверие, терпение, уважение. Это – желание быть рядом, видеть и слышать. Это когда не нужно лишних слов, чтобы что-то сказать. Это умение разделять радость... и горе. И любовь никогда не требует доказательств. Но самое главное, - миссис Кендал мечтательно улыбнулась и приложила руку к своему сердцу, - она живет здесь и ничто не способно сломить ее. Если она настоящая...

+1

109

Генри попытался применить все, сказанное женой, к тому чувству, которое испытывал по отношению к ней и считал любовью с первого взгляда. Доверие и уважение присутствовали в достаточной мере, терпение  подводило не слишком часто, а что касается желания находиться рядом, видеть и слышать - всего этого было в избытке, сверх пределов разумного. Но вот на неприятии требования доказательств он споткнулся, понимая, что если и не требует их от жены, то, по крайней мере, постоянно подталкивает ее к предъявлению оных. В сущности, рассуждая так, как рассуждала она, он мог успокоиться и убедить себя в том, что любим: заботилась же она о его здоровье и волновалась за его благополучие. Беда в том, что ему нужно было еще и нечто другое, о чем Элис представления не имела, а он не умел ей объяснить.
- То, что вы описали, прекрасно, - медленно сказал он. - Особенно насчет сердца, одного на двоих. Я полностью с вами согласен по всем пунктам и могу сделать лишь небольшое дополнение. Любовь, если она настоящая, проявляется не только во вздохах и взглядах, которые суть явления эфемерные и неосязаемые, а кое-в чем гораздо более материальном. Если вы не сочтете за дерзость, я поясню на примере, а вы потом скажете мне честно и откровенно, что вы почувствовали и имеет ли это отношение к любви как таковой.
Генри привлек к себе жену и поцеловал в губы, постаравшись сделать это не слишком настойчиво. Он ни в коем случае не собирался затягивать поцелуй, чтобы не испугать Элис, но как-то само собой получилось, что, лишь усилием воли оторвавшись от ее душистых и мягких губ, он тут же поцеловал гладкую щеку, затем розовую мочку уха и стал спускаться по изгибу шеи  к ключице, не оставляя без внимания ни полдюйма нежной кожи.

+1

110

Лицо Генри немного плыло перед Элис и казалось каким-то особенным, словно лучащимся внутренним светом, которого девушка раньше не замечала. И голос его доносился сразу ото всюду, обволакивал, казался таким важным, значимым. Вот только слова мужчины девушка пусть и слышала все, но не совсем понимала их суть. Или понимала, однако трактовала, находясь под действием алкоголя, по своему: неправильно. Материальное? Но при чем здесь деньги? Разве деньги, драгоценности и имущество имеют какое-либо отношение к настоящей любви? Элис хотела было удивиться, спросить об этом у лейтенанта, но тот неожиданно поцеловал ее – и тут же отстранился. А еще через мгновение его горячие, но такие нежные губы уже касались ее щек и шеи.
Девушка шумно с чувством вздохнула, чувствуя как ее охватывают странные, но такие сладостные ощущения. Она откинула голову назад и закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями. Ладонь свободной руки коснулась затылка лейтенанта, скользнула вверх, пропуская волосы сквозь пальцы. Но это было совсем не то прикосновение жалости, как чуть раньше в спальне лейтенанта, а нечто иное, напоенное новыми чувствами.  Миссис Кендал медленно откинулась назад, оказываясь на подушках, и увлекая за собой мужа. Теперь она могла и второй рукой коснуться Генри, обнять его.

+1

111

То, с какой готовностью Элис откликнулась на его осторожную ласку, стало для Генри таким неожиданным открытием, что он на мгновение прервал святотатственное паломничество своих губ по ее шелковистой коже. Весь его предыдущий любовный опыт был бессилен подсказать ему, как действовать дальше. Он никогда прежде не имел дела с невинными девушками и никогда прежде ни к одной женщине не пылал такой жгучей страстью, которую вызывала в нем жена: робкая, наивная, неопытная и при этом соблазнительная, как чертова дюжина Магдалин, если такое сравнение было уместно. Он изнемогал от желания обладать ею и в то же время боялся своих желаний, потому что не хотел навредить ей или оттолкнуть от себя навсегда, и поэтому в какой-то мере радовался тому, что раненая рука не даст ему возможности завершить начатое. Но совсем отказаться от такого невероятного шанса он был не в силах.
Из-за боли в плече он не мог принять ту позу, к которой мягко и неосознанно подталкивала его Элис. Вместо этого он лег на спину и здоровой рукой притянул ее к себе, неловкими пальцами расстегивая верхние пуговицы  ее домашнего платья.
Подол платья от всех этих лихорадочных перемещений поддернулся вверх и Генри провел голой ступней по обнаженной женской ножке от кончиков пальцев до  края кружевных панталон, у которых, как он знал не понаслышке, отсутствовал шаговый шов.
Одна из пуговиц под напором его пальцев повисла на единственной нитке, остальные поддались без борьбы.  Генри смутно осознавал, что надо что-то сказать, возможно - признаться в любви, которую он, вне всякого сомнения, испытывал, но язык хотел лишь одного, и это были совсем не слова. Он вдохнул  головокружительный запах фиалок, исходящий от кожи жены, но вместо того, чтобы покрыть поцелуями открывшуюся его взгляду глубокую ложбинку, снова прижался ртом к алым губам, но теперь уже более настойчиво и жадно.

+1

112

Чувство, словно она парит среди облаков, возникшее как только девушка начала курить кальян, лишь усилилось. И теперь Элис казалось, словно она стала совсем невесомой, легкой, но, вместе с тем она, как никогда ярко и отчетливо, ощущала свое тело, ощущала прикосновения другого человека.
И девушка не хотела чтобы лейтенант останавливался, не хотела, чтобы он прерывался даже на миг. Элис распахнула глаза, каким-то новым взглядом глядя на мужа. Комната кружилась у нее перед глазами, все растворялось в дымке, но лицо Генри она видела как никогда ясно. И не могла насмотреться на его четко очерченные скулы, на прямой нос и на казавшиеся сейчас серо-голубыми, невероятно глубокие глаза. Она послушно повернулась, подчиняясь безмолвному требованию мужчины и занимая ту позу, какую он хотел. 
Они были близко, волнующе рядом и единственное, что их разделяло – это одежда. Никогда и никто не касался ее столь смело и требовательно.
Элис совсем не противилась тому, что мужчина так своевольно разбирается с пуговицами на ее платье. Конечно, она не могла не заметить этого, но его прикосновения и невероятные ощущения, вкупе с алкоголем, ударившим в голову, сделали ее совсем податливой, заставляя забыть о всех правилах приличия и моральных принципах, что вбивались в ее голову с детства.
Но наконец-то он поцеловал ее! И пусть это был уже не тот нежный и осторожный поцелуй, что в первый раз – ей и самой хотелось большего.
Элис вновь коснулась волос лейтенанта, теребя их; закрыв глаза, дотронулась до щеки, наслаждаясь каждым прикосновением. Губы горели, словно в огне, но огонь этот был сладостным – и невозможно было насытиться им.
Целовалась Элис неумело, неловко. Единственным ее советчиком в данном вопросе был внутренний голос, инстинкт; а еще незримые и мягкие указания мужа. При этом отсутствие опыта девушка компенсировала неожиданной хмельной страстью

+1

113

Генри стало трудно дышать, и причиной тому были не духота и не остатки табачного дыма. Он оторвался от сладких губ жены и попытался лечь поудобнее, но вдруг ощутил такую острую боль в левом боку, что чуть не охнул. Пошарив рукой по ковру, он нащупал какой-то острый предмет и понял, что это шпилька, выпавшая из волос Элис. Короткий, но чрезвычайно болезненный укол моментально его отрезвил, хотя пьян он был не от вина, а от вакханки, в которую на его глазах превращалась благовоспитанная английская леди. Пряди волос, выбившиеся из прически, и полузакрытые глаза делали Элис похожей на менаду, достигшую той степени божественного экстаза, после которой неизбежно начинается возвращение в тусклый реальный мир. И Генри не хотел, чтобы его любимая, после того как ее опьянение пройдет, осыпала его горькими, презрительными и (он не мог этого не признать) справедливыми упреками, обвиняя в том, что он воспользовался ее состоянием и заставил делать то, чего она делать не хотела и что не вписывалось в ее представления о поведении леди. Выбирая между этой перспективой и ледяной ванной, которую ему, безусловно, пришлось бы принять сразу по возвращении в свою комнату, Генри выбрал последнее.
- Элис, - позвал он, хотя жена находилась настолько близко, насколько еще полчаса назад он и мечтать не смел. Но слышала ли она его, видела ли, или витала в горячечных фантазиях, навеянных кальяном, и совсем не он был их предметом? От этой мысли стало так горько, что Генри даже закрыл глаза на мгновение, но тут же открыл их и в ужасе уставился на полуобнаженную грудь жены: он понимал, что не справится с тугими петлями на ее платье даже если очень постарается. Что она скажет и о чем подумает, когда заметит оторванную пуговицу и еще две или три расстегнутые? Генри сел, по-прежнему прижимая жену к себе. Он погиб, в этом не было никаких сомнений.

+1

114

Элис не думала ни о чем – просто не могла думать. Ощущение невесомости, легкости не покидало ее. Только где-то глубоко внутри тихий голос подсказал, что так можно и захлебнуться в эмоциях. И лишь поэтому девушка, пусть и не охотно, но все-таки оторвалась от губ Генри, когда тот решил отстраниться.
Так хорошо и приятно ей не было никогда.  Никаких тревог, никаких забот, сомнений, неуверенности. И все, о чем могла думать Элис - это о продолжении поцелуя. Даже само ожидание этого было сладостным.
- Да?.. – выдохнула девушка, подтягивая к себе ноги, чтобы было удобнее сидеть. Она прильнула к мужу, прижимаясь к нему грудью, и подняла голову, подставляя губы для нового поцелуя.
Теперь уже поплыла не только комната, но и лицо Генри было размытым, становилось нечетким. Было очень жарко, душно, но этот жар, кажется, исходил изнутри. Сердце колотилось, словно обезумев и его стук отдавался в голове. Одной рукой девушка обняла лейтенанта, а второй потянулась к кальяну, собираясь сделать еще несколько чудесных, просто живительных вдохов, после которых становится так замечательно и просто.

+1

115

- Не надо больше курить, душа моя: у вас с непривычки разболится голова, - мягко сказал Генри, заметив жест жены и отодвигая кальян еще дальше. -  Давайте я отведу вас в вашу комнату.
От прикосновений Элис и от того, с какой готовностью она подставила ему губы для нового поцелуя, сердце у него уже не стучало, а колотилось о ребра, но он поклялся, что не даст себе воли и не позволит ей наделать глупостей, о которых она впоследствии стала бы сожалеть. Но как провести ее по коридору в распахнутом на груди платье, он не знал, а кроме того, видя, какое сильнейшее воздействие оказало на нее курение кальяна, сомневался, что она сможет идти сама.
Генри пошевелил раненой рукой: впечатление было такое, как будто в плечо вогнали раскаленный железный прут. И тем не менее, он понимал, что придется нести жену на руках, а если им кто-то встретится по пути, сказать, что она упала в обморок в студии.

+1

116

Пальцы вместо кальяна поймали лишь пустоту и Элис чуть недовольно нахмурилась, когда ей было отказано в желании покурить еще. Но ее лицо тут же разгладилось и на губах появилась мечтательная улыбка. Если Генри говорит, что нужно пойти в ее комнату, то так тому и быть. А там они вновь будут целоваться, да?
Теперь-то Элис понимала, почему правилами приличия было запрещено оставаться наедине незамужним девушкам и мужчинам: один раз распробовав настоящий поцелуй на своих губах, очень сложно остановиться.
- Как.. скажете... Генри...  - с придыханием ответила миссис Кендал. Качнулась вперед, пытаясь поцеловать мужа в губы, но ее повело в сторону и вместо губ она запечатлела поцелуй на щеке. Отстранившись, Элис с детским недоумением посмотрела на лейтенанта и сообщила. – Очень душно...
Одной рукой она схватилась за ручку дивана, второй – оперлась о левое плечо военного, пытаясь подняться. Встать на ноги удалось сразу, но Элис тут же покачнулась. Кружилась голова, но сейчас в этом не было ничего приятного, так что даже пришлось крепко зажмуриться, чтобы эта круговерть закончилась. Но почему-то, хотя она ничего перед собой не видела, кружение в голове все равно продолжалось.

+1

117

Генри подавил улыбку, глядя на то, как его жена пытается сохранить равновесие. Но поскольку им предстоял опасный спуск по лестнице на второй этаж, особенно веселиться было нечему. Отворив дверь, он выглянул из студии и, никого не обнаружив, оставил ее открытой и вернулся к Элис, покачивавшейся, как тростинка на ветру. На ее грудь, едва прикрытую растерзанным платьем, он старался не смотреть, поскольку от этого волнующего зрелища у него самого начинала кружиться голова, хотя к кальяну, в отличие от жены, он практически не притронулся.
Приготовившись к худшему, Генри левой рукой обхватил тонкий стан жены и приподнял ее, подхватывая раненой правой.
- Обхватите меня за шею обеими руками, и держитесь так крепко, как только можете, - голос лейтенанта, искаженный болью, скрежетал, как плохо смазанные дверные  петли.

+1

118

Элис казалось, что она как канатоходец, циркачка, которая стоит на тоненьком канате и пытается сохранить равновесие. Это было очень и очень сложно. Опора была крайне неустойчивой и девушку покачивало в разные стороны. Однако не было страшно, было весело и смешно – по губам миссис Кендал скользнула шаловливая улыбка.
Впрочем, гораздо приятнее было оказаться на руках у Генри, который подхватил ее и обнял, прижимая к себе. Правда в голове у девушки возникла мысль о том, что есть в этом нечто правильное, опасное; вот и голос лейтенанта изменился. Но в чем именно дело – она не понимала, не могла вспомнить и поэтому отбросила все беспокойства в сторону.
- Конечно...
Элис послушно протянула руки, обнимая мужа за шею. Голова ее уютно легла ему на плечо. Она открыла глаза, глядя на профиль лейтенанта.
Ах, как ей было приятно, когда он целовал ее в шею! Интересно, а целовать – такое же удовольствие? Девушка потянулась, касаясь губами скулы военного, его шеи. Немного не хватало прежней легкости – голова становилась все тяжелее и тяжелее, а глаза сами по себе закрывались.
- Мы забыли кальян, - печально сообщила Элис, уже успев забыть о том, что на сегодня ее курение было закончено.

+1

119

- Забыли...какое упущение, - сквозь зубы пробормотал Генри, спускаясь по широким ступеням лестницы с такой осторожностью, как будто шел по тонкому весеннему льду. Он не знал, что ему труднее переносить: боль, раздиравшую правое плечо острыми клыками, или шаловливые поцелуи и ласки Элис, на которые он не мог ответить, хотя желание, которое он счел усмирённым, вернулось с новой, еще большей силой. Преодолев первый пролет, Генри почувствовал, что у него темнеет в глазах и необходимо сделать передышку. Он поставил Элис на ноги, а сам привалился спиной к стене, продолжая придерживать жену левой рукой, чтобы она, чего доброго, не упала. Оставалось пройти еще двадцать ступеней вниз и несколько ярдов по коридору, но ему этот небольшой отрезок казался вторым Крестным путем.
Краем глаза он уловил тень, мелькнувшую у подножия лестницы, и решил, что это кто-то из слуг. Чтобы скрыть от чужих глаз свидетельство того, что произошло в студии, а именно - расстегнутое почти до пояса платье жены и ее общее состояние, - он поспешно притянул ее к себе и впился в ее губы поцелуем: так, по крайней мере, она не могла  ни заговорить  с кем бы то ни было, ни повернуться в сторону случайного свидетеля.

+1

120

Зачем им нужно было останавливаться, Элис не знала. Она только так удобно устроилась на руках у Генри и тут – вдруг!, вновь пришлось терпеть переворачивающийся мир – и хотелось вернуться обратно и прилечь на подушки. Еще и голова начинала гудеть. Наверное, все из-за того, что в комнате воздух был слишком душным, а в коридоре – наоборот.
Миссис Кендал, чтобы сохранить равновесие, прижалась к мужу, подставляя губы для поцелуя. Почему-то каждый раз поцелуи были разными. В первый раз – нежный и осторожный, второй раз – напористый, стремительный. А сейчас.. нет, пока еще не разобралась. Нельзя останавливаться, пока она не поймет.
Забыв о том, что Генри ранен, Элис положила руки ему на плечи, опираясь и чуть ли не повисая на лейтенанте – так она могла быть еще ближе к нему, хотя, как ей казалось, быть еще ближе просто невозможно.

+1


Вы здесь » Нассау » Восток-дело тонкое » Розы красные, фиалки синие.