Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Восток-дело тонкое » Средь шумного бала, случайно...


Средь шумного бала, случайно...

Сообщений 61 страница 70 из 70

61

Элис знала о чем будет писать. Можно рассказывать о том, как идут дела в "Папоротниках" и о хозяйстве, можно писать о мистере Кендале и его самочувствии - ведь Генри будет приятно узнать, что с дядей все благополучно! Можно будет затронуть даже тему баронета, если он не станет появляться поблизости - это же хорошая новость! Можно будет написать о каких-то знакомых лейтенанта.. или вложить в письмо крохотную акварель с пейзажем. Разве вид родного дома, когда ты находишься так далеко от него, не порадует сердце?
Миссис Кендал мысленно кивнула, довольная своим решением. И мужу эта идея, кажется, пришлась по душе.
- Вы вовсе не обязаны присылать мне подарки. Но мне будет очень приятно получить что-то от вас, - Элис вновь улыбнулась. - И если я могу что-то сделать для вас, как-то порадовать вас - вы только скажите. Мне бы очень хотелось отблагодарить вас за доброту.
Наверное, это было не совсем правильно: спрашивать о желаниях мужа. Хорошая жена должна все понимать без слов и даже больше: предвосхищать желания своего супруга. Но, и она с этим смирилась, Элис не была хорошей женой, потому что едва только неуверенно ступала на ту дорогу, которая может привести к взаимопониманию.

+1

62

Намерение сделать что-то приятное, чтобы "порадовать" и "отблагодарить" его, было высказано таким нежным, воркующим и проникающим в душу голосом, что Генри подался вперед, чтобы лучше рассмотреть выражение лица жены. Неужели он наконец дождался своего счастливого часа? Неужели  сумел растопить это ледяное сердце своей заботой и вниманием? Что конкретно его жена готова дать ему взамен его любви? Ограничится ли она одним или несколькими поцелуями или позволит ему зайти гораздо дальше, - возможно, настолько далеко, что их брак наконец-то превратится из фикции в не допускающую никаких сомнений реальность? Он готов был еще немного подождать - до тех пор, пока они не доберутся до спальни: экипаж все же казался ему не самым подходящим местом для получения  тех в высшей степени приятных подарков, которые, как ему уже верилось, пообещала вручить ему жена.
Схватив свою обольстительную сирену за обе руки, Генри прерывающимся голосом воскликнул:
- Дорогая!
И тут же осекся, встретившись глазами с наивным, чистосердечным и, увы, таким добродетельным взглядом, который нельзя было подделать даже самой искусной актрисе: он, казалось исходил из самой души Элис. Все его надежды рухнули в такую глубокую пропасть, выбраться из которой не было никакой возможности. Его жена действительно была настолько невинна, что искренне не понимала, чем может отблагодарить и порадовать мужчину, за которого согласилась выйти замуж.Поймет ли она когда-нибудь вообще или ему суждено вести жизнь аскета до тех пор, пока его не примет в свои объятия другая дама: старуха с остро наточенной косой? Уныние, смешанное с раскаянием, охватило Генри с такой силой, что он изменился в лице, отпустил руки Элис и сдавленным голосом пробормотал:
- Я буду счастлив, сударыня, получить от вас в качестве благодарности платок с моей монограммой, вышитой вами собственноручно.
Откинувшись на спинку сиденья, он устремил взгляд в затянутое инеем окошко и замолчал.
К счастью, через несколько мгновений послышалось громкое "Тпруу!" и экипаж остановился.

*голоса и взгляды согласованы

+1

63

Генри столь порывисто схватил ее за руки, столь взволнованным был его голос, что Элис поняла: наконец-то она сможет отблагодарить лейтенанта за все, что он сделал для нее. Ему было приятно ее предложение - это очевидно, а девушке было приятно, что она наконец-то нашла возможность порадовать военного. Да если бы она только знала, что от нее требуется такая малость, то не медлила бы ни секунды с первого дня их знакомства!
Миссис Кендал улыбнулась, глядя в глаза мужу. Но что он попросит: может быть нарисовать акварель или собственноручно приготовить завтрак? Может быть что-то сшить? Или вырастить к его приезду прекрасную розу в саду? Элис готова была выполнить любое поручение с трудолюбием и со всей тщательностью.
Однако спустя еще мгновение лейтенант переменился. Девушка уловила что-то в его лице.. разочарование? Он отпустил ее руки. И голос его уже не звучал столь радостно и восторжено. Элис не понимала: что случилось, что изменилось? Ведь она ничего не сделала и ничего не успела сказать - только глянула в ответ.
Нет, решительно: иногда она совершенно не понимает Генри!
- Любое ваше желание - закон для меня, - все же мягко ответила девушка, надеясь вернуть то расположение к себе и ту радость, что были видны в муже несколько мгновений назад. - Если позволите, то я завтра же утром займусь этим, чтобы успеть до вашего отъезда.
Послышались голоса: это, верно, конюх вышел встречать их, а Перкинс что-то отвечал ему. Правда Элис не разобрала о чем они разговаривали, да, впрочем, и не особенно к этому стремилась.  Дверца кареты распахнулась, впуская внутрь ветер и снежинки. И если глянуть на улицу, то можно было увидеть особняк и вновь казавшееся мрачным кладбище, которое щерилось покосившимися зубами-надгробиями.

+1

64

Так уж и любое... Генри не находил в себе ни сил, ни решимости познакомить жену хотя бы с малой толикой мужских желаний и одновременно мучился сознанием того, что в его отсутствие какой-нибудь пронырливый и распутный хлыщ откроет ей глаза на то, что до сих пор было спрятано от ее добродетельного взгляда. Сохранив  на лице маску любезности, он молча кивнул и помог жене выбраться из экипажа.
В доме их встретила Полли, бросившая на лейтенанта смущенный и одновременно призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц, и Генри в который раз задумался о том, насколько фермерская дочка отличается от благовоспитанной леди и не слишком ли он сам добродетелен, отказываясь от спелого плода, готового упасть ему в руки. Полли, с ее простонародной сметливостью, наверняка уже сложила два и два и поняла, что единственный наследник ее хозяина лишен того, что составляет главное удовольствие мужчины.  Тем не менее, он ответил ей суровым взглядом и лично проводил Элис до двери в ее спальню, не дав служанке возможности сказать хоть слово.
- Спокойной ночи, сударыня, - сдержанно попрощался он с женой, прекрасно понимая, что если бы она сделала малейший намек, он сопроводил бы ее и дальше, несмотря на то, что через несколько часов ему предстояла дуэль с ее опекуном и, возможно, сейчас он видел ее в последний раз.

+1

65

И все-таки что-то было не так. Элис чувствовала это, но совершенно не понимала, что происходит. Она поглядывала на мужа все время пока они шли к дому, снимали верхнюю одежду и поднимались по лестнице наверх.
Эта недосказанность была неприятна и тяготила, особенно после того краткого мгновения в карете, когда она увидела, почувствовала радость мужчины. Оставить это так просто Элис не могла, поэтому и обратилась к служанке, которая уже распахнула дверь ее спальни:
- Полли, мне кажется, что камин чадит.
- Я проверю, миледи.
Конечно, сметливая служанка поняла, что чадящий камин - лишь отговорка, чтобы муж с женой остались наедине, но возражать не стала, вошла в комнату и принялась поправлять поленья в очаге.
- Генри, я вас ничем не обидела? - ужасно смущаясь поинтересовалась Элис. Слова давались ей не легко, она боялась вновь сказать что-то не то. Но иногда молчание - это еще хуже, чем любые слова. - Мне показалось... то есть мне бы не хотелось, чтобы после такого чудесного вечера между нами остались обиды. Или вы так грустны из-за баронета?  Я ведь понимаю, что из-за меня вам пришлось пережить крайне неприятный разговор с баронетом, который наверняка был резок и груб.

+1

66

Лейтенант, уже собравшийся повернуться и уйти, не сделал этого, удивленный тем, что жена поинтересовалась его чувствами. Чувствовал ли он себя обиженным? Нет. Скорее - разочарованным, но не ею, а самим собой: тем, что был неспособен разжечь в Элис огонь любви, который пожирал его самого так беспощадно, что при одном взгляде на ее белокурые локоны у него начиналось головокружение, не идущее ни в какое сравнение с тем, что могла вызвать дюжина бутылок кларета. Он не был новичком в делах любви: не распутником, нет, но опытным любовником, которому благоволили искушенные дамы полусвета. И однако он пасовал перед этой чистотой и невинностью и не смел заявить на них свои законные права.
- Не думайте о баронете: он более не посмеет вас ничем потревожить.
Нежные, но при этом капризные губы помимо воли их обладательницы манили так, что он не смог удержаться от искушения. Его мучительница стояла спиной к закрытой двери, за которой хлопотала Полли. Генри оперся обеими руками о филенку и прижался ртом к  алым зовущим вратам.

+1

67

Элис искренне переживала за Генри, за его душевное состояние. Ей вправду хотелось, чтобы он не испытывал неприязни к ней и чтобы он не грустил из-за ее скверного и грубого родственника. И если ради хорошего настроения лейтенанта потребуется вышить хоть две сотни платков, то Элис была готова на это! Но она оказалась совершенно не готова к тому, что произошло дальше.
Этот поцелуй совсем не был похож на краткое прикосновение губ около озера. Тогда было легкое касание, показавшееся морозным днем горячим. Это было прикосновение ласкового ветра, от которого внутри поднималось обжигающее пламя. Тот поцелуй смущал и интриговал.
Этот же поцелуй показался девушке совсем другим: долгим и нетерпеливым.
Элис замерла, широко распахнутыми глазами глядя на лейтенанта, оказавшегося вдруг так близко. Она, прижавшись спиной и затылком к двери, буквально ощущала, как мужчина нависает над ней, чувствовала, что находится в его полной власти - и это странное, ни на что не похожее чувство, пугало ее, парализовало. Пожалуй что в этот момент Генри мог делать все, что пожелает, и жена не стала бы ему противиться, потому что понимала, что он имеет на нее и ее благосклонность полное право. Хотя она совершенно не представляла к чему могут привести желания мужчины.

+1

68

Элис не оттолкнула его, не вскрикнула негодующе, никак иначе не выразила свой протест. Впрочем, даже если бы она это и сделала, вряд ли Генри мог остановиться. Подхватив жену на руки, он попытался открыть дверь ногой, позабыв, что она открывается наружу. Сквозь зубы чертыхнувшись, он нащупал дверную ручку и потянул ее на себя.
Полли все еще возилась с кочергой и углями. Генри метнул на нее свирепый взгляд и служанка, бросив кочергу, выскочила за дверь со скоростью пули, выпущенной из дуэльного пистолета.
В два шага преодолев расстояние  до аккуратно заправленной постели, Генри опустил свою драгоценную ношу на покрывало и упал сверху, покрывая жадными поцелуями шею и грудь, видневшуюся в низком вырезе бального платья. Рука нырнула под жесткий кринолин, нащупывая гладкий шелк чулка и скользя по нему все выше и выше, к кружевной подвязке. Он задыхался от страсти, забыв о благих побуждениях, сдерживавших его ранее, не думая о возможных последствиях и желая лишь поскорее  добраться до того потаенного места, которое сулило и ему, и его возлюбленной наслаждение, не сравнимое ни с какими другими, дарованными простым смертным.
Оглушительный стук в дверь заставил его застыть на подступах к раю.
- Сэр! - голос Перкинса прозвучал как иерихонская труба.  - Ваш дядя требует вас к себе. Немедленно!
Генри высвободил руку из складок нижних юбок и перекатился на бок, хватая ртом воздух. Черт бы побрал и дядю, и Перкинса, и его самого.
Встав с постели и не смея взглянуть на распростертое на ней девичье тело, он на негнущихся ногах подошел к двери и сказал голосом, показавшимся ему чужим:
- Скажи сэру Бартоломью, что я буду у него через несколько минут. Иди же!

+1

69

Элис походила сейчас на безвольную куклу, с которой хозяин может делать все, что пожелает. Так и случилось: лейтенант, словно обезумев, в один миг подхватил ее и внес ее в комнату, опуская на кровать. И когда мужчина навалился на нее сверху, девушка только всхлипнула. Первым инстинктом было вырваться, оказать сопротивление. Но воспитание и прививаемые ей с детства мысли о том, что женщина должна терпеть и молчать, заставили девушку замереть. Лейтенант делал какие-то невозможные и совершенно бесстыдные вещи. Его поцелуи казалось жадными, нетерпеливыми и даже грубыми. Его ладони оказались там, куда доступа не было не то, что чужим рукам, но и чужим взглядам.
Элис дрожала, понимая, что сейчас случится что-то неведомое ей, непоправимое, а потому страшное и пугающее. Она могла заставить себя не двигаться, но не могла остановить слезы, которые текли по ее лицу, прокладывая мокрые дорожки по бледной коже.
Девушка скомкала покрывало, крепко сжала его в кулачках, хватаясь, словно за спасательный круг – но в этом спасения не было. И вот сейчас, как ей казалось, она начала понимать совет «Закрой глаза и думай об Англии». Но думать об Англии было сложно, просто невозможно.
И когда раздался голос Перкинса – будто глас ангела, когда лейтенант дал ей временную свободу, Элис не выдержала и громко с отчаяньем всхлипнула. Отвернулась, только чтобы не видеть мужа, и для надежности закрыла глаза – он может делать все, что пожелает, но она не обязана смотреть на него. Элис прикусила нижнюю губу, давя рыдания, рвущиеся из груди, и вздрагивая всем телом. А слезы так и текли по ее лицу без остановки. 
Она была в этом мире совсем одна и, как и все слабые существа, находилась в полной власти других людей, которые могли быть добрыми с ней, могли быть щедрыми, могли быть злыми – как баронет, но в итоге каждый из них лелеял только свои собственные желания.

+1

70

Генри молча смотрел на жену, чувствуя, как растерянность уступает место бешенству. Он злился на нее, - за ее горькие слезы, которые унижали его сильнее, чем пощечина или оскорбление словом; на себя - за то, что снова поддался велению страсти, затуманившей рассудок; но более всего - на слепую судьбу, направившую его в ночь под Рождество к дому баронета Уайта. Он не понимал, в чем виноват перед женой: видит Бог, он и так терпел слишком долго. На его месте любой другой мужчина воспользовался бы своим правом в первую же ночь. И в конце концов, даже если он ей настолько ... противен, не могла ли она сделать вид, что это не так или не совсем так, и сдержать слезы и всхлипывания, как и полагается настоящей леди? Еще ни одна женщина не рыдала, оказавшись в его объятиях - напротив, все они отвечали на его ласки с пылом, равным его собственному, а его законная жена застыла в его руках, как мраморная статуя, и только потоки слез выдавали тот факт, что в ней еще теплится жизнь.
С него хватит! Генри смутно ощущал, что повел себя неправильно и не достойно благородного человека, но чувство того, что его гордости нанесена ощутимая и, возможно, неисцелимая рана, заставляло его упрямо отвергать свобственную вину.
- Сударыня, - начал он сухо и холодно, желая сообщить жене, что она больше никогда не увидит его ни в своей спальне, ни в своей жизни, но передумал. Ни слова, ни действия не могли поколебать ее невинность и страх и отвращение по отношению к нему. Он открыл дверь и вышел из спальни, оставив жену одну.
Полли стояла, прислонившись к стене и смотрела на него во все глаза. Он хотел было ее отослать, но вспомнил про корсет, который его жена вряд ли расшнуровала бы без посторонней помощи:
- Ступай к миссис Кендал: у нее разболелась голова от духоты и давки в бальной зале.
Полли кивнула и прошмыгнула в спальню, а он твердым шагом направился в кабинет дяди, недоумевая, что заставило того призвать его к себе в такой неурочный час.

Эпизод завершен

+1


Вы здесь » Нассау » Восток-дело тонкое » Средь шумного бала, случайно...