Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Восток-дело тонкое » Цыгане шумною толпою по древней Камбрии кочуют...


Цыгане шумною толпою по древней Камбрии кочуют...

Сообщений 31 страница 60 из 74

31

Элис отлично помнила слова и про доверчивую селянку, готовую отдать хитрой цыганке шиллинг за грошевый амулет, от которого никакого толку, и о том, что лейтенант Кендал не верит в сглаз. Она и сама не могла бы сказать, что верит предсказанию полностью и безоговорочно. Но она ужасно боялась, что это может оказаться правдой, что силы, которые помогают цыганке заглянуть в будущее, и вправду существуют, а значит сейчас прозвучала правда.
Уж лучше поберечься да поостеречься, купив амулет, чем потом, когда беда постучит в дверь, кусать себе локти из-за того, что шиллинг пожалела.
По этим же причинам Элис, поймав взгляд Генри и в первый момент даже удивившись, что он спрашивает ее мнения, кивнула два раза. Ведь если кому и предстоит дальняя дорога, так это лейтенанту, и дела его на войне будут очень опасны.
Девушка тем временем, приняв булавку, подколола ее к своему жакету. Позже, уже в поместье мистера Кендала, она прикрепит ее к подолу платья, как и положено. Интересно, кстати, что думает дядя Генри о цыганах? Сам он, если Элис верно помнила, увлекается составлением натальных карт, предсказывающих будущее, но каково его мнение о других способах узнать грядущее?
И она еще не поблагодарила мужа за потраченные деньги! Но, впрочем, это еще успеется чуть позже: когда они вновь останутся одни.
Ангел-хранитель. Интересно все-таки о чем или о ком говорила цыганка? И что за разлука? Все-таки от этих предсказаний больше вопросов, чем ответов!

+1

32

Получив согласие от жены, Генри снял перчатки и протянул левую руку цыганке.Та схватила ее каким-то жадным и показавшимся ему сладострастным движением и провела по его ладони тонкими смуглыми пальцами, что то приговаривая вполголоса на своем гортанном наречии. Ее густые, красиво очерченные брови хмурились и изумленно выгибались, когда она изучала бугорки и впадины на его ладони с таким же тщанием, с каким географ изучает ландшафт. Наконец она тяжело вздохнула и принялась столь же подробно изучать правую ладонь, то и дело сравнивая ее с левой.  Генри терпеливо ждал, понимая, что все это - трюки мошенницы, которая надеется выманить у него еще одну монету.
Цыганка отпустила его руки и посмотрела ему в глаза: ее взгляд, тяжелый и потухший, поразил лейтенанта так, что он чуть было не отступил на шаг.
- Кровь, - сказала цыганка; ее и без того низкий голос звучал глухо и утробно, как голос чревовещательницы. - Много крови: здесь, у самого сердца, - она прикоснулась к его груди и тут же отдернула руку, будто боялась заразиться. - Совсем скоро, на исходе зимы или ранней весной. Четыре - роковое число: берегись его, гаджо...
Цыганка повернулась, чтобы уйти, но Генри схватил ее за руку и почти грубо заставил остановиться.
- Погоди! - то, что она ему напророчила, все еще казалось ему мрачной шуткой, но тем не менее ему захотелось узнать кое-что еще.
Ребенок в корзинке захныкал и его молодая мать или старшая сестра повернула к нему голову и что-то ласково проговорила, отчего он тут же успокоился.  Казалось, вещунья прочла тайные мысли и желания лейтенанта, или же они были написаны у него на лице, потому что она сначала взглянула на Элис, и только потом перевела взгляд на Генри, отвечая на его невысказанный вопрос:
- Иногда лучше не знать всего наперед, добрый господин. Может быть да, а может быть - нет.
Теперь ее бархатный голос звучал как прежде, а большие черные глаза сияли мягким глубоким светом.
Взяв в руки повод, она заставила ослика развернуться и неторопливо направилась туда, откуда пришла.
Лейтенант смотрел ей вслед, не понимая, чему стал свидетелем: изощренному надувательству или же мистическому откровению, которым так славится это  племя вечных кочевников.

+1

33

Элис, неторопливо одевающая перчатку, удивленно замерла, услышав мрачное предсказание, сделанное лейтенанту. В груди в нее похолодело, когда цыганка заговорила о крови около сердца. И ведь голос темноволосой звучал глухо, угрюмо, в нем будто звучали шаги неизбежного рока - и миссис Кендал, вздрогнув, порывисто вздохнула, одним рывком натягивая перчатку и с силой сжимая кулачки.
Она посмотрела на цыганку, хотела было потребовать от нее объяснений, но, кажется, не одна она. Вот только Генри, вместо того, чтобы приказать бродяжке все пояснить, после короткого обмена взглядами просто отпустил ее, получив на прощание еще несколько несколько совершенно непонятных фраз.
Элис чувствовала, что сердце в груди у нее бешенно скачет. Недобрые слова цыганки растревожили ее. А уж, наверняка, что говорить о лейтенанте.
- Простите меня, Генри! Не следовало поддаваться мимолетному желанию и гадать по руке! Нужно было просто дать ей из жалости монетку - и довольно. Вы ведь правы: она бед напророчила в надежде, что продаст нам амулетов! - девушка шагунула ближе и сама взяла мужа под руку. - Вот увидите: завтра она явится в "Папоротники" вместе с еще одной булавкой. Все-таки эти гадания - жуткая глупость, верно? - девушка постаралась, чтобы в голосе ее прозвучал оптимизм. Однако неприятный осадок никуда не исчезал, тревога в душе никак не хотела успокаиваться и красота природы вокруг уже не казалась столь приятгательной.
- Может быть вернемся обратно? Верно лебеди отсюда улетели.. И о чем цыганка сказала "может быть да, а может быть - нет"? Вы ведь даже не спросили у нее ничего.

+1

34

Мрачные предсказания цыганки в первый момент ошеломили Генри: он не ожидал, что мошенница так отблагодарит его за подаренные ей два шиллинга и золотой соверен. Золотое руно оказалось овчинкой, которая явно не стоила выделки. Кроме того, гадалка ничего не сказала о том, что интересовало его больше всего: полюбит ли его когда-нибудь жена. Если он и вправду умела видеть будущие события, отчего же ограничилась лишь одной сферой его жизни? "Может быть да, а может быть нет" - подобный туманный прогноз никоим образом не устраивал Генри. Если ей не известно это, откуда ей знать о том, что его могут ранить или убить на исходе зимы? Слова цыганки все же заронили в сердце лейтенанта зерно сомнения, но поскольку он давно уже свыкся с мыслью о превратностях войны, предупреждение цыганской сивиллы не оказало на него такого воздействия, как на его чувствительную жену. Глядя на расстроенное личико Элис, лейтенант встревожился гораздо сильнее чем тогда, когда слушал предсказание своего ближайшего будущего. Одновременно он понял, что жене не безразлична его  судьба и за одно это почувствовал благодарность к цыганке, сумевшей своими словами пробудить в Элис подобные чувства. То, что Элис сама взяла его под руку, было еще приятнее, но он мягко высвободил руку и в свою очередь нежно прикоснулся к подбородку жены, приподнимая его , чтобы иметь возможность  смотреть ей в глаза и не дать ей возможности отвернуться: так порой поступают отцы с опечаленными детьми.
- Дорогая,  все, что наговорила нам эта черноглазая сивилла, не стоит и ломаного гроша. Впрочем, я уверен, что  могущественный амулет в виде булавки  исполнит свое предназначение, если правильно заколоть им шейную косынку.
Алые губы жены были так близко, что он не удержался и быстро поцеловал их, не задумываясь о последствиях.

+1

35

Все же Элис расстроилась после всех этих предсказаний и недобрых слов. Нет, решительно, лучше ничего не знать о своем будущем и смотреть на него со сдержанным оптимизмом, чем знать, что тебя ждут беды и вздрагивать каждый день, ожидая когда проблемы настигнут тебя. В неведенье - счастье.
Девушка, нахмурившись, подняла голову, подчиняясь мужу и глядя на него снизу вверх. Брови ее сошлись к переносице, показывая как она озабочена услышенным и огорчена. Но слова лейтенанта дали понять ей, что он не относится к сказанному сколь-нибудь серьезно и считает это все пустой болтовней.
Элис хотела бы ответить: "Да, конечно, вы правы", но в этот момент мужчина внезапно наклонился к ней и поцеловал. Прикосновение было кратким, мимолетным, но оно словно обожгло, такими горячими показались девушке губы лейтенанта. 
Миссис Кендал уперлась ладонями в грудь мужчине, но не оттолкнула его, а только чуть  откинулась назад, глядя на Генри удивленно.  Это, совершенно точно, были не те братские отношения, которые обещал ей лейтенант, когда с легким раздражением в голосе предлагал пожениться. Но сейчас девушку это мало интересовало, потому что в внутри у нее вновь поднялось то странное, непривычное, но сладостное чувство, как во время примерки обуви, когда ладонь мужчины скользнула вверх, следуя по шелковому пути к подвязкам.
И, еще через мгновение, испугавшись и смутившись своих эмоций, Элис опустила голову, предпочтя сделать вид, будто ничего не случилось, и отступила на один шаг назад. Но губы еще горели от поцелуя и ужасно хотелось коснуться их кончиками пальцев.
- Я... - найти нужные слова было ужасно сложно. - Я хотела бы отдать вам... 
Пальцы быстро нашли булавку, которую она прикрепила к жакету и собиралась затем переколоть на подол.
- Пусть будет с вами, так мне будет спокойнее, - Элис все еще не решалась поднять голову и посмотреть на лейтенанта. Не до тех пор, пока румянец сойдет с ее лица!
И, прежде  чем коснуться мужа, даже не его самого, а только одежды, чтобы закрепить булавку, потребовалось собрать немного мужества и решительности.
- Прошу вас.. не возражайте.

+1

36

Генри потрогал булавку, аккуратно воткнутую Элис в его охотничью куртку: каким бы малым ни казался этот неожиданный подарок, для него он был дороже любого другого. По-видимому, его жена, что бы она ни говорила до этого, все же верила в  силу заговоренных цыганских амулетов и хотела таким образом оградить его от грядущих бед, напророченных цыганкой.
- Как я могу возражать вам? - проговорил он, улыбаясь и любуясь ее склоненной головкой,- Благодарю и обещаю, что буду беречь этот талисман, как зеницу ока.
Он бы охотно поцеловал жену еще раз, но разлившийся по ее щекам яркий румянец, который она безуспешно пыталась скрыть, не позволил ему сделать это.
Со стороны озера раздалось шумное хлопанье крыльев. Генри обернулся и увидел пару больших белых птиц, поднявшихся из своего убежища в береговых зарослях.
- Смотрите!
Генри  указал на лебедей, поплывших по  ясному воздуху подобно двум парусникам, плывущим  по лазурным морским волнам. После небольшого приключения с цыганкой, слегка омрачившего их прогулку, он счел появление этих птиц добрым знаком и повторил:
- Смотрите, Элис: разве эти птицы не являются подтверждением того, что в этом мире больше хорошего, чем плохого?

+1

37

Отданная и принятая в подарок булавка не принесла Элис покоя, тревога из-за предсказания гадалки никуда не делась. Но все же.. все же..
Девушка на мгновение, украдкой, чуть плотнее сжала губы, стремясь оставить воспоминания о поцелуе и о вкусе чужих губ на более долгий срок. А что такого в случившемся? Лейтенант - ее муж и имеет право. Он может целовать ее, если хочет и...
Здесь мысли Элис сбивались и смешивались. Хорошо, что пара белых лебедей, вспорхнувших из тайного места, известного только им, отвлекли ее. Миссис Кендал вскинула голову, чуть прищурившись от яркого солнца.
Птицы были прекрасны и, пожалуй, Генри был прав: они олицетворяли собой красоту этого мира, несли внутренний свет и радость.
- Да, наверное, - согласилась Элис. - Главное не забывать об этом даже в самые темные времена, когда вокруг безпроглядный мрак.
А это совсем не так просто, как кажется на первый взгляд.
Птицы сделали круг над озером и, наконец, скрылись за деревьями.
- Нам, верно, пора возвращаться? Вы хотели еще показать мне руины Ланеркостского монастыря, - заметила Элис, которая обрела уже душевное равновесие, и взглянула в лицо мужа.

+1

38

- Думаю, да: нам потребуется не меньше полутора часов, чтобы успеть осмотреть эти живописные развалины и вернуться к чаю. Тем более, что в четыре пополудни начнет смеркаться, а мне бы не хотелось, чтобы ваша лошадь споткнулась в темноте о какую-нибудь кочку или провалилась копытом в яму.
Генри гораздо более уверенно, чем обычно, взял жену под руку и повел в обратную сторону: туда, где они оставили лошадей. До этого места было не более четверти мили и поэтому острое зрение позволило ему рассмотреть нечто странное:  около лошадей маячили две мужские фигуры, чье пестрое одеяние выделялось на фоне снежного покрова, как букет полевых цветов, поставленный у оштукатуренной стены. Странной формы головные уборы и яркие шейные платки подсказали Генри разгадку: незнакомцы явно пришли из табора и намерения их были далеко не так чисты, как окружавший их снег. В голове у лейтенанта замелькало множество мыслей. Какой же он дурак, что не послушал Перкинса, более того - не захватил с собой никакого оружия. Единственным оправданием этому было то, что в мирной атмосфере английской провинции ему и в голову не могло прийти, что оружие может  понадобиться во время верховой прогулки по берегу озера. При себе у него был только кнут да булавка, проданная его жене цыганкой. Цыганка! Только сейчас Генри стало ясно, что девица просто-напросто отвлекала его внимание от того, что происходило в буквальном смысле за его спиной. И он поддался на эту жалкую уловку, как мальчишка, которому показали пестро разукрашенную елочную игрушку.
Генри остановился, крепко придерживая локоть жены и встал перед ней так, чтобы она не сразу заметила злоумышленников и не выдала себя испуганным возгласом или криком.
- Элис, - сказал он, глядя ей в глаза. - Обождите меня здесь, а лучше спрячьтесь за этими кустами ракитника и постарайтесь не выдать своего присутствия, пока я к вам не вернусь. Ни слова, душа моя, ни звука: просто делайте так, как я вам сказал.
Генри погладил  жену по щеке, повернулся и побежал к деревьям, у которых два конокрада продолжали возиться с крепко завязанными им узлами: то ли не хотели резать поводья, то ли ножей у них при себе не было. Последнее было не удивительно: Перкинс как-то сказал ему с немалой насмешкой в голосе, что у цыгана кнут то же самое, что сабля у гусара.

+1

39

План лейтенанта относительно дальнейшей прогулки был, безусловно, разумен и логичен, так что Элис только и оставалось, что согласиться с ним. Хотя девушка и добавила:
- Уверена, что верхом на Мальте мне нечего бояться. Ваш дядя был прав: это чудесная, спокойная и послушная лошадь.
Когда они неторопливо двинулись обратно, то миссис Кендал все пыталась взглядом отыскать лебедей, надеясь, что они вновь покажутся и подарят им, на миг, удивительное чудо светлой надежды. Но лебедей не было, только несколько уток, найдя полынью, сообщали об это громким кряканьем. 
Да еще и поступок Генри, когда он резко схватил ее за локоть, так что даже стало немного больно, заставил Элис в первый миг широко распахнуть глаза, глядя на мужа со страхом - она не знала чего ждать. Дальнейшие слова отчасти успокоили ее, хотя ситуацию и не прояснили.
- Что?.. - удивленно, негромко выдохнула Элис, но явно было не время что-то спрашивать. Поэтому она только нетерпеливо дернула головой, но послушно шагнула в сторону кустов, которые могли быть довольно сносной защитой от чужих взглядов: их укрывала шапка снега.
Однако смирить свое любопытсво девушка не могла и не хотела, а поэтому выглянула из-за кустов, собираясь выяснить что именно заставило лейтенанта столь внезапно покинуть ее.

+1

40

Конечно же, конокрады его заметили, не могли не заметить. Но вместо того, чтобы броситься наутек, как и полагалось бродягам, которым в случае поимки грозила жестокая расправа со стороны фермеров, разозленных попыткой украсть их лошадей, цыганы прекратили возиться с узлами и поджидали его, переговариваясь между собой на своем гортанном наречии. Генри понимал, почему они так спокойны: не столько  потому, что он был один, а потому, что поблизости не было ни одного селения или даже фермерской усадьбы, откуда  могла бы подоспеть помощь. Оставалось надеяться на появление какого-нибудь охотника или любителя подледного лова, но во время прогулки вокруг озера Генри таковых не заметил. На нем была красная охотничья куртка, но даже с того расстояния, которое их разделяло, им было хорошо видно, что ружья у него нет. Генри не испытывал страха  за себя: у него в любом случае не было иного выбора, как заставить конокрадов убраться, и пока что он был уверен, что ему это удастся. Но жена осталась одна на пустом берегу и он больше всего боялся, что ее заметит кто-то из табора.
Лошади стояли спокойно, являясь барьером между ним и конокрадами, как будто не понимали, что происходит.  Генри остановился в нескольких ярдах от своего гнедого, с трудом переводя дыхание от быстрого бега и вытащил кнут: вести переговоры он не собирался. Цыгане переглянулись и один из них, высокий и крепкий парень, лениво произнес, глядя на Генри с нагловатой усмешкой:
- Иди себе с миром, гаджо. Не мешай нам закончить дело.
Его подельник вынырнул из-за крупа золотистой кобылки и скользнул за спину лейтенанту кошачьей плавной походкой, держа в руке свой кнут так, что кнутовище с резным деревянным утолщением на конце превратилось в увесистую дубинку.

+1

41

Куст был не достаточно высоким, чтобы укрыть Элис, если бы она стояла в полный рост, поэтому девушке приходилось пригибаться, что было не слишком удобно в корсете. Осторожно при этом высовываться из-за куста, разглядывая происходящее, оказалось и вовсе проблемно. Гораздо проще было просунуть руку между ветками, создавая небольшое окошко для просмотра. При этом немного снега упало прямо Элис за шиворот и она поежилась от неприятного ощущения. Впрочем, обо всем этом она тут же забыла, увидев, что Генри приходится противостоять двоим цыганам. Отсюда дети дорог показались миссис Кендал просто громадными: высокими, широкоплечими. У них, будто, даже были какие-то особенно мрачные лица.
Тут даже гадать не требовалось: они пытались увести лошадей, а Генри заметил это, потому и велел ей укрыться. Однако наглецы не только не бросились со всех ног прочь, когда их уличили в попытке кражи, но еще и собирались напасть. 
- Боже мой!.. - Элис прикусила собственную перчатку, чтобы не вскрикнуть случайно и не выдать себя.

+1

42

Генри едва избежал удара по затылку, после которого он вряд ли сумел бы отличить винтовку Минье от трости своего дяди: цыган опоздал всего на мгновение, во время которого он успел развернуться и оказаться с ним лицом  к лицу. Рука опередила приказ рассудка:  хлыст просвистел в воздухе и красивое смуглое лицо цыгана обезобразила красная полоса, от которой его левый глаз начал стремительно наливаться кровью и заплывать. Воспользовавшись мгновенной заминкой, Генри яростно хлестнул его еще раз, и еще, оставляя глубокие отметины на открытой части шеи и кистях рук: так хлестали провинившихся рабов римские патриции, а нерадивых гладиаторов - ланисты. Как всегда бывало с ним в разгар кавалерийской атаки, лейтенант перестал думать об опасности и сосредоточился на главной цели: выжить самому и нанести как можно больший урон врагу.
Гнедой, встревоженный свистом хлыста, громко заржал и поднялся на дыбы. Второй цыган что-то крикнул своему подельнику и тот послушно отступил, а второй прыгнул на Генри и повалил его в снег.

+1

43

Элис не представляла каким образом лейтенант сумел уйти от удара по голове да еще при этом несколько раз ударить противника хлыстом. Девушка с силой вцепилась в перчатку, на какое-то мгновение остолбенев от увиденного: с такой силой, невозмутимостью и целеустремленностью действовал военный. С нем словно проснулась ярость, которая все это время мирно дремала, ярость, которую она не могла разглядеть под мягким пледом заботы и доброты. Элис увидела своего мужа совсем с другой стороны и пока не выносила никаких суждений - времени не было, просто продолжала наблюдать.
Но сердце ее билось в груди так, словно она без остановки пробежала пять миль, а взгляд с тревогой пытался охватить все происходящее. Однако, когда один из цыган повалил лейтенанта на землю, девушка не выдержала: застонала и закрыла лицо ладонями.
И самое ужасное, что она ничем не могла помочь, совершенно никак.

+1

44

Барахтаясь в глубоком снегу в обнимку с противником, Генри успел краем глаза заметить, что первый цыган вернулся к лошадям и наконец сумел освободить золотистую кобылку. Намотав повод на кулак, он перешел к ольхе, у которой был привязан гнедой жеребец, беспокойно прядавший ушами, и принялся отвязывать его.
Противник вряд ли был намного выше и тяжелее Генри, но вцепился в него как клещ. Пытаясь вырваться из тисков, он что есть сил боднул цыгана головой в лоб, отчего у самого полетели искры из глаз.
Цыган что-то зло прошипел и лишь немного ослабил хватку, но тут же с новой силой навалился на лейтенанта всем своим жилистым  корпусом, прижав к его шее жесткое кнутовище. Генри чувствовал, что начинает задыхаться: предсказание цыганки о том, что его душа скоро распрощается с телом, кажется, начинало сбываться. Расслабив мускулы, - урок, который однажды преподал ему индийский слуга полковника Гаррисона, - он вывернулся из-под противника и перекатился на бок, пытаясь встать на ноги.
Свист пули, выпущенной из винтовки, потряс его гораздо больше, чем все, происходившее до сих пор: этот характерный звук он слышал лишь  в Крыму, где его соотечественники стреляли из модифицированных винтовок Минье, сделанных на заводе в Энфилде. С ольхи, у которой возился первый цыган, посыпалась щепа, и конокрад испуганно пригнулся, оставив в покое гнедого с его упряжью.
- Я держу его на прицеле, сэр! - проревел Перкинс и Генри  вдруг обуял неудержимый смех. Он понятия не имел, как его денщик оказался на месте событий, но истинно: старый друг лучше новых двух.
Лейтенант поднялся на ноги, стряхивая с себя снег:
- Вы как всегда, вовремя, Перкинс.

+2

45

Кажется, прошла целая вечность и ожидание стало просто невыносимым.  Элис поняла, что нет хуже неизвестности, уж лучше знать и видеть все своими глазами, чем смотреть на страшные картины, которые подкидывает ей собственное воображение: лейтенант в крови, как предсказала гадалка, и жизнь стремительно и бесповоротно убегает из его тела с каждым ударом сердца.
Но едва девушка отняла ладони от лица, как раздался выстрел, заставивший Элис вздронуть всем телом. Ведь у Генри оружия не было - она это точно знала, а значит.. значит..
Прижимая одну руку к груди и с трудом сдерживая крик миссис Кендал сделала два неверных шага на подкашивающихся ногах. Протянула вторую руку в поисках опоры, но, кроме веток ракитника рядом ничего не оказалось; девушка схватилась за них, крепко сжимая, и снег посыпался вниз. Взгляд устремился в "окошко", готовый узреть самое худшее. Но вместо этого Элис увидела Перкинса и Генри, который уже поднимался на ноги и был, кажется, цел и невредим.
Это было просто чудо!
И если еще мгновение назад Элис волновалась и переживала за лейтенанта так, что готова была лишиться чувств, то сейчас вдруг поняла, что ужасно сердится на него, просто кошмарно! Как он мог так рисковать собой!
Девушка без сил опустилась на снег, понимая, что ей нужно перевести дух, нужно прийти в себя после слишком сильных эмоций. Не предскажи чуть раньше гадалка беду и Элис не переволновалась бы так, уверенная, что человек военный, лейтенант, справится с двумя наглыми цыганами.
Но это глупое предсказание! Как некстати!

+1

46

- Посторонитесь, сэр: мишень загораживаете, - пробурчал Перкинс, не отнимая приклада от плеча.
Генри отступил в сторону и махнул рукой:
- Пусть убираются к черту.
Конокрады, бросая на Перкинса  горевшие ненавистью взгляды, исчезли за деревьями, а Генри посмотрел в сторону зарослей ракитника, где оставил жену.
- Посторожи лошадей,  пока я приведу миссис Кендал.
О том, как денщик разыскал их в самый нужный момент, он решил расспросить позже: сейчас его волновала Элис.
Увязая в снегу, он поспешил к ней, сшибая кнутом снежные шапки с веток. Сейчас, после того, как все закончилось, он чувствовал огромный прилив сил, как будто только что вернулся живым и невредимым с поля боя. Даже серые облака, затянувшие до тех пор ясное небо, не могли испортить ему настроение, а то, что через минуту-другую он увидит своего белокурого ангела, делало все окружающее подобием рая на земле. Но каков Перкинс! Иногда лейтенанту казалось, что денщик, бывший старше его на каких-нибудь пятнадцать лет, заменил ему старшего брата. В какую бы передрягу он не попадал, рядом всегда оказывался верный Перкинс, готовый разделить все трудности, выпавшие на его долю.
Элис он обнаружил сидящей на снегу и бросился к ней, решив, что ей стало дурно от того, что она увидела драку.
- Вам нехорошо, душа моя? -  Лейтенант  склонился над женой, с тревогой заглядывая ей в глаза. - Вы сможете идти сама или мне донести вас до лошади?
Откровенно говоря, следовало не спрашивать, а подхватить ее на руки, но Генри показалось, что в голубых глазах жены промелькнуло что-то еще: она то ли была рассержена на него за то, что он оставил ее одну изнемогать от страха, то ли разочарована отсутствием подлинного героизма в его действиях. Да он и сам был собой разочарован: если бы не Перкинс, один Бог знает, чем все обернулось бы и для него, и для нее. Настроение сразу упало: теперь лейтенант ощущал лишь  жгучий стыд и вину за то, что не сумел проявить себя в глазах жены настоящим защитником, как полагалось офицеру и джентльмену.

+1

47

Сердце понемногу успокаивало свой бег. Элис мысленно продолжала досадовать на лейтенанта и ругала саму себя за излишнюю мнительность. Вот что значит - женщина! Недаром заведено в обществе: что все сложные и важные вопросы лежат на плечах мужчин, которые должны заботиться о своих женах, сестрах и прочих слабых родственницах; которые никогда не теряют присутствия духа и всегда знают что делать. А она-то - испугалась! Наслушалась хитрую цыганку - и сразу напридумывала ужасов!
Миссис Кендал перевела дух, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов.
Ну а вдруг цыганка была права? Вдруг слова ее - истина, и единственное, что спасло сейчас жизнь лейтенанту - это булавка, которую Элис приколола ему к куртке? Сердце вновь дрогнуло в груди, но было тут же успокоено рациональной мыслью: даже если и так, то булавка помогла! И, верно, поможет дальше.
Раздался бодрый хруст снега и появился лейтенант. Наверное, следовало встретить его с радостной улыбкой и словами восторга, как и положено хорошей жене, но почему-то у миссис Кендал так не получилось. Верно сказывался недостаточный опыт притворства и слишком малый срок замужества - не научилась еще лицедействовать.
- Со мной все в порядке. И я в состоянии сама дойти до лошади, - Элис сразу же осознала всю грубость своих слов и добавила, - благодарю вас.
И все равно получилось как-то слишком сухо, официально. Миссис Кендал на отвела взгляд в сторону, но зато протянула лейтенанту руку, чтобы он помог ей подняться со снега. Но едва ее пальцы коснулись ладони мужа, едва она почувствовала всю его силу и заботу, как обиды, чопорность и манеры были отброшены прочь. Девушка порывисто - откуда только взялись силы!, вскочила на ноги и столь же стремительно обняла лейтенанта, на мгновение прижимаясь к нему. И в этот момент у нее не было сомнений что говорить и будет ли сказанное правильным. За Элис говорило сердце:
- Я так за вас переживала! Ведь их было двое и они могли быть с ножами, а вы совсем без оружия! А еще это ужасное, кошмарное предсказание! - миссис Кендал даже вздрогнула из-за неприятных воспоминаний.

+1

48

- Почему кошмарное? Цыганка напророчила вам ангела-хранителя и он явился в лице Перкинса.
Генри не спешил разомкнуть объятия, поскольку жена обняла его первой. Его сердце воспарило до небес: она за него переживала! На такое чудо он не смел надеяться даже в своих самых радужных мечтах. Подхватив жену на руки, он понес ее туда, где ожидал их Перкинс с тремя лошадьми. Третьей была светло-соловая кобыла, на которой обычно выезжал его дядя: на ней и приехал денщик.
- Глядите, душа моя: Перкинс прибыл на место ристалища на белом коне. И пусть вместо огненного меча у него была всего лишь винтовка, он поверг в прах наших врагов так же быстро и беспощадно, как Святой Георгий  - дракона. Я думаю, за этот подвиг вы должны посвятить его в рыцари, как и подобает королеве. Прошу лишь об одном: не награждайте его орденом Подвязки.
Шутка, которую лейтенант прошептал жене в маленькое ушко, была рискованной и более чем интимной, но его снова охватил тот безудержный кураж, который охватывает мальчишку, собравшегося залезть в чужой сад за яблоками. Меховой воротник жакета Элис щекотал ему щеку. Генри дунул на ворсинки:  они разошлись в стороны, образовав небольшую воронку, и тут же снова сомкнулись.

Светло-соловая масть

http://i39.servimg.com/u/f39/19/09/51/88/13959013.jpg

+1

49

Как бы хорошо ни относились  Элис к Перкинсу, как бы ни ценила его помощь и понимала сколь большой вклад он внес в победу над цыганами, но ангелом-хранителем денщика не считала. Гадалка явно говорила о чем-то ином.
Миссис Кендал ойкнула, когда муж подхватил ее на руки, и, чтобы ему было удобнее, обняла одной рукой за шею.
- Вы отлично понимаете, что я имею в виду, - с легкой укоризной заметила девушка. Для нее предсказание все же не было глупостью и тревожило душу. И ей не очень нравилось, что лейтенант относится  к этому столь пренебрежительно, а его отношение было видно по веселью и шутками. Может быть даже не слишком уместным шутками, потому что после крайне двусмысленных слов о ордене Подвязки, Элис вспыхнула, невольно в поминая происшествие в обувной лавке.
- Вы считаете.. я... - девушка даже не знала что сказать. Она понимала, что Генри шутит над ней и смущалась столь откровенных шуток, просто теряясь. Наконец она решилась на самый простой вариант. - Я поблагодарю Перкинса. Опустите меня на землю.

+1

50

- Как скажете, миледи.
Неудачливый рыцарь покорился воле своей жестокосердной дамы, желавшей побыстрее от него избавиться, и опустил ее на снег. Впрочем, пройти оставалось совсем немного, а ему в любом случае в самом скором времени снова предстояло взять ее на руки, чтобы посадить в седло.
Перкинс дотошно осматривал копыта лошадей: у Генри даже промелькнула мысль, не думает ли его денщик, что конокрады за неимением лучшего прихватили с собой подковы. Гнедой проявлял нетерпение, разрываясь между двумя своими дамами подобно буриданову ослу: и та, и другая были на удивление хороши собой и жеребец явно не мог решить, какую из них осчастливить своим расположением.
Лейтенанту же  не оставалось ничего другого, как следовать за женой, любуясь ее плавной походкой, которую не мог испортить даже глубокий снежный покров. Зеленая амазонка делала Элис выше и еще стройнее, и Генри вдруг охватило любопытство насчет того, доставят ли купленные ею платья из лавки модистки до его отъезда. Он не видел ни одного из них, и сейчас гадал, каких они цветов и фасонов. Светлых летних или глубоких зимних тонов? Из шерсти или из бархата? Скромного или смелого покроя? Он склонялся к тому, что его жена, с присущим ей вкусом, скорее выбрала ткани спокойных оттенков и элегантный, но при этом сдержанный крой. Но кто знает: вдруг он ошибается и его взору предстанут яркие, броские наряды с глубокими декольте?  Вслед за этими мыслями пришли другие, гораздо более опасные: о тончайших, полупрозрачных неглиже с пышными кружевами, шелковых чулках и злополучных подвязках.
"Проклятье!" - одернул себя лейтенант, - "Да какое тебе дело, что она будет носить в твое отсутствие, тем более, в спальне, куда тебе вход закрыт навсегда..."
Чтобы не искушать себя без нужды, он устремил взгляд на винтовку, болтавшуюся за спиной Перкинса, и попытался вспомнить, на какую дату назначена очередная лисья охота, в которой, к его великому сожалению, он все равно не смог бы участвовать, поскольку утром следующего дня должен был отбыть в расположение полка.

+1

51

Порыв, который заставил ее обнять лейтенанта Кендала, изливая свои чувства, прошел. Элис взяла себя в руки и слегка досадовала на свою эмоциональность. Разумеется от этого все, сказанное девушкой, не переставало быть правдой, но становилось несколько неуместным в свете того, что сам Генри не считал случившееся серьезным происшествием. Зато лейтенант в который уже раз сумел убедиться в излишней мнительности и впечатлительности своей слабой жены.
Что ж - это правда!
Но отчего же это все так.. так.. девушка никак не могла найти подходящего слова. Почему ей хотелось, чтобы муж относился к ней и ее словам чуточку серьезнее? Хотя к чему это, если после его возвращения из Крыма они будут жить отдельно!
Если после такого скверного предсказания он вернется...
Денщик делал вид, будто ничего особенного, буквально пару минут назад, не произошло, словно дело с цыганами было самым обычным, привычным.
- О, Перкинс, я благодарю вас! - Элис шагнула к денщику, протягивая руку. - Генри сражался подобно древнегреческому герою, но я рада, что ваше появление положило конец этому ужасному событию. Вы появились очень своевременно. Но, расскажите, что привело вас сюда?

Отредактировано Элис Кендал (2018-01-05 18:43:56)

+1

52

Перкинс растерялся, глядя на протянутую ему маленькую ручку, затянутую в перчатку: поцеловать ее, как это делали господа, он наверняка не считал возможным. Потом осторожно взял ее в свои грубые лапищи и пожал так, как если бы она была сделана из тончайшего мейсенского фарфора.
- Лейтенант Кендал никому спуску не даст, это уж вы мне поверьте, - энергично кивая головой, подтвердил он похвалу леди, высказанную ею в адрес мужа. - Вот вам пример: два года назад стояли мы на зимних квартирах в Найтсбридже...
- Перкинс! - резко обовал Генри, свирепо глядя на денщика.
Он прекрасно помнил тот случай, о котором Перкинс с самыми благими намерениями хотел поведать его жене, но поскольку в нем была замешана дама, не мог этого допустить.
- А что? - вскинулся денщик, с недоумением глядя на лейтенанта. - Уж и доброго слова сказать нельзя. А я и сам толком не пойму, что меня дернуло за вами отправиться, сэр. Вы ж сказали, что к озеру поедете и к чаю вернетесь, так я поначалу и не волновался. Пошел на кухню к миссис Джайлз, она мне дала кусок пирога, сидим, калякаем о том, о сем, пока она тесто для тминного кекса замешивает к послеполуденному чаю. Она меня и спрашивает:
- Мистер Перкинс, это правда, что солдатские жены за своими мужьями в Крым едут?
Я ей в ответ:
- Правда, мэм. И не только солдатские, а и офицерские тоже. Солдатские в госпиталях санитарам помогают за ранеными ухаживать, а офицерские... ну, тоже без дела не сидят.
Она мне снова:
- А много ли у вас госпиталей?
Я ей:
- Достаточно, мэм: в Варне, Балаклаве и Скутари, а еще на кораблях, что в порту на приколе стоят. Только проку от них чуть: кто туда попадает, чаще отправляется прямиком на тот свет, чем обратно в полк. А хоронят просто: вырыли яму в полштыка, сняли с покойника одеяло, да и тудой его в одном исподнем... Но у турков еще хуже: они своих мертвецов голыми закапывают, чтоб значит, ничего зазря не пропадало*
- Перкинс! - снова рявкнул лейтенант, не желая, чтобы его жена слышала о тех ужасах, что творились в Крыму и о которых не писали газеты. - Пора возвращаться, иначе лишитесь тминного кекса миссис Джайлз.
- Слушаюсь, сэр!
Денщик отошел к своей соловой, а Генри, ни слова не говоря, поднял жену и усадил ее на золотистую кобылку.
- Не слушайте Перкинса, - попросил он, беря в руки поводья Рамзеса. - Никто, так как он, не умеет сгущать краски.
Перкинс, уже сидя в седле, закончил свой рассказ:
- Так я чего хотел сказать-то, мэм: сижу я на кухне, ем пирог, и вдруг словно меня кто-то за волосы схватил, - так дыбом и встали, - а в сердце словно швейной иглой кольнуло! И голос тихий в ушах: что-то говорит, говорит, не разобрать что, но жутко так стало и неведомая сила меня погнала из-за стола в конюшню, а потом сюда. Никогда со мной такого не было, мэм: клянусь полковым знаменем!
Генри возвел глаза к небу и тронул каблуками бока гнедого.

*задокументированные современниками факты времен Крымской войны.

+1

53

Элис слегка сжала пальцы, благодаря таким образом Перкинса - это чуть больше, чем просто слова, брошенные мимоходом. Девушке хотелось выразить денщику свое расположение, чтобы он понял, что она вправду ценит его помощь и понимает насколько вовремя он появился.
Но каким вдруг интересным оказался ответ Перкинса, что принялся пространственно и длинно рассказывать о своей беседе с кухаркой. Оказывается и солдаты и офицеры берут с собой жен! А Элис об этом и не знала . Генри так убедительно говорил о том, что она останется здесь, с его дядюшкой, что у девушки даже мысли не возникало, что мужья вполне свободно могут привезти с собой супругу.
Но ведь это - правильно. Долго каждой женщины - быть рядом с мужем, заботиться о нем, помогать в меру своих сил, вести хозяйство и обеспечивать его спокойное и безмятежное существование. Хотя, судя по ужасам, о которых продолжал распространяться денщик, существование было не таким уж безмятежным. Глаза Элис расширились от удивления. Ее воображение просто не могло представить все то, что описал Перкинс, ибо это очень уж походило на ад.
И лейтенант скоро вынужден будет туда вернуться! И все из-за какого-то неведомого и непонятного ей долга!
Девушка позволила безропотно посадить себя на Мальту и взяла поводья в руки. Взгляд ее был серьезным - она не очень-то поверила словам Генри о том, что денщик преувеличивает. Лейтенант, конечно из самых добрых побуждений, пытался успокоить ее, но не вышло.
А Перкинс, как оказалось, к самому главному еще только подбирался: в его появлении на берегу озера были замешаны тайны и мистика, недоступные разуму простого человека. Некие высшие силы, что заставили его мчаться сюда сломя голову.
- Это все булавка цыганки, - заметила миссис Кендал убежденно, ни к кому особенно не обращаясь, но и мнения своего не скрывая. Все-таки шиллинг был потрачен не зря!

Вернувшись в "Папоротники" Элис извинилась и, отговорившись тем, что ей нужно отдохнуть после прогулки и подготовиться к пятичасовому чаю, направилась к себе в комнату. Там Полли помогла ей снять платье, корсет - домашнее платье носилось без корсета, и нижнюю юбку, после чего миссис Кендал отправила служанку прочь. Ей хотела полежать немного в тишине, а Полли, простая и добродушная, все спрашивала понравился ли миледи вид озера и что еще они успели посмотреть.
Едва затворилась дверь, как Элис вздохнула, опуская плечи: столько всего произошло за последние дни, да даже за один только этот день, что ей нужно было хорошенько, без спешки и суеты, обо всем подумать. Как жаль, что даже совета спросить не у кого! Нет у нее ни матери, ни тетушки, ни даже старшей или младшей сестры!
Элис обернулась, разглядывая себя в зеркало: прическа немного растрепалась, но волосы еще были собраны наверх; ноги обтянуты шелковыми чулками, льняная сорочка тоненькая, почти прозрачная, обильно отделанная сверху кружевами. Сквозь ткань было видно тело: и тонкую талию и грудь и, если повернуться, плавные линии бедра. Девушка знала, что не дурна собой, разве что излишняя бледность не придает ей красоты да щеки выглядят сейчас впалыми, по сравнению с тем, как было раньше. Элис коснулась своего лица, провела ладонью вниз и кончики пальцев ее замерли на губах.
Она еще слишком хорошо помнила поцелуй: внезапный и краткий, обжигающий и воспламеняющий. Она помнила как прижимал ее к себе лейтенант, когда нес к лошадям, словно сейчас чувствовала его дыхание у себя на щеке.
Конечно, другие офицеры берут с собой жен, а Элис вынуждена остаться здесь. Хотя, разумеется, это все к лучшему: их едва ли можно назвать супругами!
Миссис Кендал резко отвернулась, покачивая головой и удивляясь сама себе: вот думает невесть о чем! А следует в первую очередь беспокоиться о баронете Джоне Уайте, который, если верить гадалке (а не верить ей теперь нельзя), только и мечтает, что довести ее до сумасшедшего дома.
Ровно к пяти часам Элис, одетая в свое старое голубое платье, спустилась вниз и направилась в столовую. Почему-то вспомнилась недосказанная история о Найтсбридже. И миссис Кендал решила спросить о ней у мужа, если представится такой случай за чаем.

+1

54

Вернувшись в "Папоротники", Генри коротко переговорил в Перкинсом: поблагодарил его за своевременную помощь и попросил никогда больше не заводить разговоры о войне в присутствии миссис Кендал.
- Кстати, давно хотел спросить, но все время что-то мешало, - уже готовясь отпустить денщика, сказал он. - Мы ведь были вынуждены остановиться в доме баронета Уайта лишь потому, что ты утверждал, что сломалась ось. Так каким чудом мы в ту же ночь смогли снова отправиться в путь?
Перкинс озадаченно поскреб макушку:
- Убейте меня на этом самом месте, сэр, но либо я ошибся в темноте и из-за бурана, либо не обошлось без потусторонних сил. Но перед тем, как я остановил лошадей, треск был такой, как будто кузнечными щипцами раздавили грецкий орех величиной с тележное колесо. Хотя чему тут  удивляться: в Рождество и не такие чудеса случаются. Помню, мне моя бабка сказывала...
Генри не хотелось выслушивать очередную мистическую историю, да и времени, чтобы переодеться к чаю оставалось не так много.
- Хорошо, ступай. И вот еще что: мы уезжаем в Саутгемптон  наутро, сразу после завтрака.
На лице Перкинса отразилось величайшее удивление: ему было прекрасно известно, что они с лейтенантом могли позволить себе задержаться в "Папоротниках" еще дней на шесть, а то и на семь. Упоминание Саутгемптона не вызывало сомнений в дальнейшем: из этого порта, вернув там взятый в наем экипаж,  они отправятся морем к Гибралтарскому проливу, а затем по Средиземному морю прямиком к Константинополю.
- Слушаюсь, сэр, но как же так...  - озадаченно и с затаенной обидой в голосе осмелился возразить денщик, успевший отведать сладкого пирога миссис Джайлз. Рацион английских низших чинов в Крыму был так скуден, что по сравнении с ним завтраки и ужины на кухне "Папоротников" должны были показаться Перкинсу чем-то наподобие лукулловых пиров, если бы он знал о том, что означает эта метафора.
- Именно так, - твердо завершил разговор Генри, хотя в глубине души испытывал вину за то, что лишает своего верного денщика заслуженного отдыха.
Поднявшись к себе, он переоделся и сразу же спустился в оранжерею, не дожидаясь, пока часы начнут бить пять пополудни. Дядя уже был там, сидя за накрытым чайным столиком и читал старый выпуск "Таймс", отщипывая от куска свежеиспеченного кекса, лежавшего перед ним на маленькой тарелочке и  распространявшего вокруг себя смешанный аромат тмина, лимонных корок и муската. Увидев племянника он приветственно кивнул и указал на стул подле себя.
- Иногда я удивляюсь непроходимости человеческой глупости и преступному бездействию нашего правильства, - сказал он, складывая газетный лист и убирая его в газетницу, стоявшую между фикусом и перуанским хвощом. - Какой-то щелкопер безнаказанно настрочил и опубликовал статью, из которой любой человек, мало-мальски знакомый с английским языком, может почерпнуть сведения, за разглашение которых любому из твоих однополчан грозил бы трибунал.*
Генри сел рядом с дядей и налил себе чаю из серебряного чайника.
- Кажется, я понимаю, о чем вы говорите: я слышал, что лорд Реглан был весьма недоволен и обеспокоен тем, что эта информация попала в газеты.
Дядя сумрачно покачал головой:
- А ведь та же "Таймс" писала перед отправкой наших частей в Крым о том, что "это лучшая армия, когда-либо отправлявшаяся  с британских берегов". И куда же, скажи на милость, испарились все эти отборные дивизии? А хуже всего то, что теперь эти писаки смешивают с грязью имя командующего. Как можно в условиях войны вгонять клин между командованием и  рядовым составом? Скажи мне: неужели все действительно так плохо, Генри? А что французы? Тоже испытывают нехватку транспорта, снаряжения и провианта?
- Нет, сэр: у французов дела обстоят на порядок лучше, чем у нас, как ни больно это признавать, пусть они и наши союзники. Представьте себе, что английские офицеры считают большой удачей, когда им удается напроситься на обед во французской офицерской столовой, где подают не грубо очищенное турецкое пойло, а выдержанный бренди. Но это так, мелочи: солдатам приходится в тысячу раз тяжелее, чем офицерам. Недалек тот день, когда они начнут есть крыс, как зуавы, с той только разницей, что зуавы почитают этих грызунов за лакомство, а наши солдаты попросту голодают. Давайте не будем говорить об этом сейчас: с минуту на минуту придет Элис, а я не хочу, чтобы она слышала подобные разговоры. Я поднимусь к вам в кабинет после чая и тогда уже удовлетворю ваше любопытство.
Бартоломью Кендал кивнул, соглашаясь с предложением племянника, и вдруг хлопнул себя по лбу, как будто только что вспомнил что-то важное:
- У меня ведь сюрприз для твоей очаровательной жены! Да и для тебя тоже, смею надеяться. 

*

В октябре 1854 года в «Таймс» была опубликована статья, в которой указывалось количество орудий и расположение английских полков, а также  сообщалось о катастрофической нехватке боеприпасов и снаряжения. Кроме того, в статье было точно указано место расположения порохового склада, который вскоре подвергся ожесточенному артиллерийскому налету.

+1

55

К удивлению Элис в столовой никого не оказалось. Легкое замешательство было прервано дворецким, который появился ступая неслышно, словно вовсе не касаясь пола.
- Вас ждут в оранжерее, мэм, - сообщил он и чуть приподнял руку, предлагая пройти миссис Кендал в нужном направлении. Впрочем, Элис и сама помнила где находится этот чудесный зеленый уголок.
- Мистер Кендал всегда пьет чай в оранжерее?
- Зимой - чаще всего там, мэм.
- А когда приходят гости?
- Это зависит от гостей, мэм.
Появление девушки в оранжарее было встречено громким криком попугая.
- Раджа! Раджа!
Но Элис ждала этого, поэтому даже не вздрогнула, лишь пожалела мысленно, что у нее нет орешков, чтобы предложить их попугаю. Интересно, это вся живность в доме мистера Кендала или он привез из загадочной и такой страшной Индии еще какое-нибудь чудное животное?
- Я, кажется, опоздала? - девушка чуть виновато улыбнулась, присаживаясь за стол. Дворецкий подвинул ей стул и отступил в сторону, ожидая указаний от хозяина. - Должна заметить, что это замечательная идея: пить чай в оранжерее!

+1

56

Бартоломью Кендал благожелательно улыбнулся:
- Вы пунктуальны как королева, юная леди, и столь же вежливы, - произнес он со старомодной учтивостью, удивительной даже в век засилья светского этикета, пододвигая к Элис блюдо с грассмерскими имбирными пряниками, - главным угощением, подававшимся к чаю в Озерном краю. - Как прошла ваша прогулка? Надеюсь, Мальта не доставила вам хлопот? Впрочем, об этом после, а сейчас я хочу сообщить вам с Генри о некоем радостном событии, которое состоится завтра вечером. Леди Ребекка Чатсуорт устраивает бал, а поскольку вчера я написал ей, что ко мне приехали племянник с женой, она в ответной записке выразила надежду, что увидит вас среди своих гостей. Ваш покорный слуга уже вышел из того возраста, когда танцуют вальс или кадриль, но вам с Генри негоже отказываться от такого приглашения.
Бледно-голубые глаза Бартоломью скользнули по скромному бело-голубому платью Элис, которое он уже видел вчера.
Генри поставил недопитую чашку чая на стол. Известие ошеломило его: он понимал, что Элис, как любой другой девушке, захочется потанцевать и познакомиться со своими ровесницами, равными ей по возрасту и положению, но он-то собрался уехать завтра утром! Конечно, он был уверен, что дядя сопроводит его жену в дом леди Чатсуорт, однако... По-видимому, ему придется задержаться еще на один день, чтобы не лишать ее удовольствия потанцевать.
- Невероятно! Какая прекрасная возможность для Элис свести знакомство с лучшим обществом Карлайла! - промолвил он и потянулся к "дамским пальчикам" из сдобного теста.

+1

57

Элис не знала как много Генри рассказал дяде о их прогулке, поэтому решила обойтись общими фразами, не делая акцентов на том или ином событии.
- Прогулка получилась очень насыщенной. Озеро зимой - просто восхитительно, я глаз не могла оторвать. И нам очень повезло: мы увидели пару лебедей, - Элис налила себе чаю и взяла один имбирный пряник, правда угощаться им не торопилась, положила на тарелку. - А Мальта - восхитительная лошадь! Кататься на ней - одно удовольствие. У нее очень плавный шаг. 
Из чашки, тоненькой, изящной и очень легкой, поднимался пар. Несколько чаинок затеяли на дне игры в догонялки - и кружились, кружились..
Девушка подняла голову, с удивлением и восторгом глядя на мистера Кендала. Бал! Блеск сотен свечей, которые ночь делают днем! Блистальные дамы в роскошных нарядах, и не менее шикарные драгоценности, которые украшают их изяшные шеи. Тонкий звон хрусталя и бокалы на тонких ножках. Но, главное: громкая музыка и танцы, танцы, танцы!..
- Какая чудесная новость! - в голосе миссис Кендал можно было услышать неподдельную радость. - На который час назначен сбор гостей?
У Элис на миг перехватило дыхание - ей показалось, словно она уже кружится по залу и мимо мелькают другие пары. Но это видение быстро растаяло. Девушка бросила короткий взгляд на мужа, который явно не горел желанием отправляться на бал, а затем посмотрела на мистера Кендала.
- Если, конечно, Генри посчитает возможным поехать.
Вариант, где она отправляется на бал без мужа, Элис, разумеется, не рассматривала. Что о ней скажут в обществе (тем более незнакомом!), если в то время как она будет веселиться на празднике, ее муж останется сидеть дома? Совершенно невозможно! К тому же Генри, пусть и не был частым гостем на здешних приемах, но все же был, в какой-то мере, "своим", в то время как Элис не знала никого и, пожалуй, одной ей было бы сложно отвечать на вопросы по поводу их внезапной свадьбы.
Решение же о поздке на бал или о отказе должен принимать лейтенант: он и так слишком много сделал для своей жены, чтобы Элис могла просить его еще о чем. К тому же бал - это новые траты. У нее нет ни платья, ни обуви подходящей - ничего. Вот даже мистер Кендал это заметил - от девушки не укрылся взгляд, который он бросил на нее платье.

+1

58

- На десять вечера, - ответил Бартоломью Кендал и, как будто извиняясь, добавил, - В Лондоне и Бате подобные собрания начинаются не раньше одиннадцати, а то и в полночь, но у нас здесь глухая провинция, и  даже самые родовитые аристократы, коих тут раз два и обчелся, порой больше похожи на сквайров и фермеров, привыкших ложиться рано, а вставать с первыми петухами. Строго говоря, это даже не бал, а то, что в столице называют "вечером с танцами": гостей будет не более сотни... И вот еще что: столичная привычка приходить на полтора часа позже назначенного времени у нас не практикуется. 
Генри тем временем лихорадочно размышлял о том, что жене понадобится бальное платье, туфельки и самое главное - драгоценности, которых у нее не было. Проблему с платьем и туфельками можно было решить просто: отправить письменный заказ модистке, уже снявшей мерки с Элис, и обувщику с указанием нужного фасона и модели. Он слышал, что в разгар лондонского сезона швеи умудрялись выполнять заказы в течение одной ночи.
Но что касалось украшений, Генри был уверен в том, что его банковский счет не выдержит их стоимость, учитывая те траты, которые он совершил накануне. Но отпустить жену на бал без драгоценностей было подобно тому, чтобы вместо бального платья посоветовать ей обойтись костюмом Евы.
- Сэр, попросите принести перо и чернила, - попросил он дядю, сохраняя невозмутимое выражение лица. - Душа моя, не сочтите за труд написать две записки: одну мадемуазель Лепаж с подробным описанием фасона платья, а другую -  тому любезному господину, у которого мы приобрели сапожки, на этот раз по поводу бальных туфелек. Я сделаю на каждой приписку о том, что если заказ будет доставлен в течение суток, я заплачу наличными.
Где же найти денег на парюру,которая включала в себя как минимум три предмета: диадему, ожерелье и серьги или колье, брошь и браслет? Попросить у дяди? Немыслимо! Что он подумает об Элис, которая в первые же дни замужества ввергла его племянника в такие немыслимые расходы, сама не имея ни гроша за душой. Лейтенанта охватило такое отчаяние, что впору было застрелиться. Ювелир, наверное, откроет ему кредит, а если нет, что тогда?
И тут он вспомнил! Его мать, не будучи аристократкой, все же имела кое-какие драгоценности, большую часть которых получила в наследство от своей бездетной тетки, скончавшейся в Филадельфии. Он был единственным ребенком и получил, помимо прочего, в наследство от матери шкатулку с ее украшениями, которая с тех пор хранилась в доме дяди.
- Любовь моя, - от волнения он забылся и назвал жену так, как до сих пор называл только в мыслях, но даже не заметил этого. - После чая мы поднимемся вместе с дядей Бартоломью к нему в кабинет и вы выберете себе украшения для бала.
Бартоломью Кендал кивнул: по-видимому, та же мысль уже пришла в голову и ему.

+1

59

Признаться честно, Элис мало волновало во сколько именно начнется бал - это было лишь формальностью. Она готова была танцевать хоть в восемь часов вечера, хоть в полночь, хоть прямо сейчас.. если бы не десятки мыслей, которые, зародившись, не давали ей покоя. Но все они сводились к главному: лейтенанту Кендаллу вновь придется тратиться и траты эти будут куда как более существенны, чем предыдущие покупки - в основном за счет бального платья. Элис было ужасно неприятно осознавать, что она за несколько дней буквально вытянула из своего мужа столь значительные суммы денег на собственные прихоти, не дав ему взамен ничего, кроме смутного обещания разбогатеть в будущем. Да и то при условии, что тяжба с баронетом будет решена в ее пользу.
Девушка опустила взгляд на чашку: чаинки уже прекратили свой танец, словно намекая, что и ей пора остановиться, пора усмирить собственные желания. Разве не получила она даже больше того, о чем мечтала еще неделю назад? Не только свободу от Джона Уайта, но и новый дом, новые платья, меха, драгоценности! Получила свободу просто жить и заниматься разными милыми женскими мелочами.
И Элис хотела было сказать, что, верно, в этот раз им не стоит принимать приглашение, потому что они еще.. девушка задумалась над причиной, которая показала бы радушным хозяевам, что получить приглашение было крайне приятно, а причина отказа - исключительно обстоятельства. Но пока миссис Кендал думала, двойная атака со стороны племянника и дяди разрушила все ее планы. Решимость остаться дома дала трещину и окончательно была повержена когда перед Элис легли бумага, перо и чернила.
Всего еще один только раз. Только это мероприятие и больше она не примет от лейтенанта никаких подарков и ничего не попросит у него до тех пор, пока положенные ей по закону деньги, не перейдут мужу.
- Вы так добры, - с чувством заметила девушка, беря в руки перо. - Я даже не знаю как вас благодарить!
Она посмотрела на мистера Кендала и на Генри, на последнем задержав взгляд чуть дольше.
- А драгоценности - это, верно, ваши семейные сокровища? Если так, то для меня будет честью примерять их.
Затем Элис обмакнула перо в чернила и принялась писать первое письмо, пытаясь тут же, на ходу, решить вопрос с фасоном платья, его цветом и украшением. Несомоненно, доводить платье до идеального состояния придется завтра уже здесь, в доме. Но хорошо, что у них есть еще целые сутки!

+1

60

- Можно сказать и так: это драгоценности моей покойной матушки, полученные ею в наследство от  богатой и бездетной тетки из Филадельфии, в то время как  своих украшений  у нее почти не было: вы ведь знаете, что наша семья не принадлежит к титулованным семействам Англии,  - подтвердил Генри, любуясь тем, как рука жены выводит на листе бумаги аккуратные, одну к одной, буквы. - Дядя, вы не против, если Элис примерит украшения здесь? Если помните, я собирался сделать набросок углем, и было бы очень кстати, если бы на нем я также смог запечатлеть памятные фамильные вещи.
- Разумеется, помню: я еще не выжил из ума! И конечно, я не против: более того, я сам их принесу,  -  ответил Бартоломью и покинул оранжерею  с резвостью, удивительной для его возраста, которая, как и острый ум, отличала этого неординарного человека от его ровесников.
Когда дядя вышел, Генри снова наполнил свою чашку.
- Какой танец вам более всего по душе? Кадриль, вальс или, может быть, краковяк? И могу ли я рассчитывать стать вашим кавалером во время мазурки?
Мазурка была единственным танцем, на который дам приглашали заранее и потому все пары были сформированы задолго до того момента, когда музыканты дружно делали первый взмах смычком.

+1


Вы здесь » Нассау » Восток-дело тонкое » Цыгане шумною толпою по древней Камбрии кочуют...