Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Морские просторы » Keep a weather eye on the horizon


Keep a weather eye on the horizon

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Действующие лица: Бенджамин Джонс, Генриетта Берч, нпс Пирс Джонс ("Черный Валлиец").
Время: летнее утро  1714 года.
Место: Атлантический океан, примерно 30° северной широты и  26° западной долготы
Спойлер: Пиратская бригантина "Леди Годива" подстерегает в открытом море английское торговое судно "Чайка", на котором должна находиться англичанка Генриетта Берч. Захватив в плен наследницу миллионов и невесту молодого герцога, охотник за головами Пирс Джонс рассчитывает обрести солидный куш от своих лондонских заказчиков. Его племянник Бенджамин получает приказ разыскать юную леди среди пассажиров "Чайки" и переправить ее на борт бригантины.

Источник творческого вдохновения

http://slinky.me/uploads/pic/8/tumblr_mhfps7V1K81rhnk3wo1_500.gif

0

2

«Воронье гнездо», закрепленное на грот-мачте, накренилось, и Бен, вглядывавшийся в морскую даль до рези в глазах, ухватился за его край: свалиться на палубу с высоты шестидесяти футов не входило в его планы. Причиной был не столько крепчавший ветер, от которого гнулись и стонали верхушки мачт «Леди Годивы», а то, что бригантина резко рыскнула в его сторону. Поудобнее усевшись в гнезде, Бен с упорством голодного баклана снова стал высматривать добычу: английское торговое судно «Чайка», неуклонно следовавшее курсом, который проложили для него не судьба и не собственный капитан, а злая воля Черного Валлийца, капитана «Леди Годивы». Бен знал, что его дядя Пирс получил инструкции от заказчика в Лондоне, поэтому они и дрейфовали именно здесь вот уже вторые сутки, поджидая жертву. Как обычно, дядя сообщил ему лишь то, что считал необходимым: после захвата «Чайки» Бен должен найти среди пассажиров молодую леди по имени Генриетта Берч и переправить ее на борт «Леди Годивы». Что будет дальше, Бен знал и без объяснений: корабль будет разграблен и сожжен, часть команды перейдет под командование Черного Валлийца, остальные, включая пассажиров (Бен надеялся, что последних будет не много) отправятся на дно кормить рыб и гадов морских. Есть! На горизонте показались паруса, казавшиеся с такого расстояния крошечными. Бен перегнулся через край своей ненадежной опоры и заорал, перекрикивая шум ветра, треск мачт и стоны снастей:
- Капитан! Вижу корабль в двух лигах с наветренной стороны!
Зрение у него было острое, острее, чем у морской птицы, потому он чаще других был вынужден торчать в смотровом гнезде несмотря на то, что носил гордое звание помощника капитана. Капитан, стоявший на юте, заложив руки за спину и широко расставив ноги, вытащил из кармана сложенную подзорную трубу, привел ее в рабочее состояние и поднес к правому глазу.
Бен решил, что с него довольно. В общем-то, покидать насиженное место до появления того, кто его сменит, было нельзя, но он уже продрог до костей и к тому же знал, что с этого момента за приближением «Чайки» будет следить капитан, а у него и других дел по горло. Ухватившись за стеньги, он начал  спуск вниз. Высоты он не боялся: то, что у других матросов вызывало головокружение, у него – прилив радости. Передвигаясь по грот-рее подобно танцору на канате, Бен чувствовал себя птицей, парящей над бескрайней пучиной. Такие трюки, кроме него, не осмеливался исполнять никто: одно неверное движение – и вахтенным придется оттирать с палубных досок кровь и мозги смельчака. Еще пара танцевальных па, и Бен заскользил вниз по тросу, обжигая загрубевшие ладони о жесткую пеньку.

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-21 11:31:07)

+1

3

Высоко в небе кричала чайка - Генри была уверена, что с высоты птичьего полёта корабль смахивает скорее уж на выброшенный в море старый сапог, подвешенный подошвой кверху, чем на благородное английское судно. Ей нравилось об этом думать - о, сколько у неё было для этого времени! - представлять копошащихся на палубах матросов мелкими насекомыми, вгрызающимися в просоленную морскими ветрами корабельную кожу, а капитана, сухого и жилистого, старой трюмной крысой, отчаянно гребущей их посудину к берегу. Бывали, конечно, и дни, когда "Чайка" представлялась ей королевским приютом, эдакой дорожкой к далёкой счастливой жизни, но сегодня маленькая Бёрч драит палубу часами, потому не склонна воображать хорошее.
- Когда-нибудь тебя сдует вместе с этой тряпкой в море, помяни моё слово, пацан, - хрипло смеётся над ухом одноглазый Джеймс, от него пахнет ромом, солью и потом: других коктейлей в море не мешают. Первого Генри боится, что огня, команда смеётся, гогочет, сверкают глубоко впечатанные в высушенные морем черепа глаза, и ей кажется, что когда-нибудь она станет такой же. Это Бёрч не по душе - какие бы тряпки она не носила, ни одна из сопутствующих её положению невзгод не позволяла забыть: Генри - женщина. - Не раньше, чем ты свалишься за борт после очередной трапезы, - не поднимая от палубы глаз, фырчит она; Джеймс, в отличие от девушки, рома не боялся, и кидался этому зверю в объятья с удвоенным рвением, обменивая свою порцию воды на её - алкоголя каждый раз, когда им выпадала честь поужинать. Об этом они оба молчат.
Генриетта ввязывается в бессмысленную перепалку - ей коротать ещё не один час, сдирая колени о мокрую, серую палубу, а молчание не красит такую грязную работёнку. В хорошие дни ей приходится проверять снасти, в худшие - подавать тяжёлые ядра, во все из них - радоваться, что Генри оказался слишком тщедушным пареньком, чтобы отправиться откачивать воду в трюм.
- Эй, хэй! - кричит сначала чайка, потом кто-то из команды. Ему вторит помощник капитана, затем кто-то сдавленно выругивается (о, сколько она теперь знает слов!), и только когда сосед по палубе толкает её в плечо вместо очередной злобной реплики, Генри понимает, что что-то не так. Она, в отличие от вжавшего глаз в трубу капитана, ещё не знает, что поднимать голову поздно - они заметили чужой корабль с непростительным запозданием. Чужой корабль, паруса которого были слишком охотно выставлены навстречу попутному ветру, особенно сильному в эти утренние часы - и который взрезал морскую пену в их направлении.

+2

4

Слабо вооруженное торговое судно с малочисленной командой было легкой добычей для такого опытного морского волка, как Пирс Джонс. Капитан «Леди Годивы» был настолько уверен в том, что все пройдет как по маслу, что даже не потрудился прибегнуть к обманным маневрам: на мачте сразу же взвился флаг той расцветки, которая вселяла ужас в сердца всех честных моряков. Отпирая оружейные ящики и раздавая команде сабли, пики и топоры, Бен  с жалостью поглядывал на приближавшиеся паруса «Чайки», молясь про себя, чтобы на судне не оказалось женщин, в том числе и девушки, отыскать которую поручили Черному Валлийцу. Расстояние между кораблями тем временем неуклонно сокращалось и наконец наступил момент, когда с борта «Леди Годивы» на борт  торгового судна полетели абордажные крючья, за которыми, как длинные толстые змеи, извивались прочные канаты из манильской пеньки. Теперь оба  корабля были связаны друг с другом, как сиамские близнецы, и на квартердеке раздался леденящий душу клич «На абордаж!» Несколько десятков вооруженных до зубов пиратов подобно полчищу корабельных крыс хлынули на корму торгового судна и смешались с ее командой, не пытавшейся оказать сопротивление. Возможно, капитан «Чайки» был из тех, кто предпочитал сдаться превосходящим силам противника без боя, рассчитывая на то, что победившая сторона будет милостива к побежденным и все ограничится лишь потерей застрахованного груза.

Бен оказался на палубе  «Чайки» одним из последних: в его задачу входило  отыскать девушку, а не участвовать в расправе над командой. Рассудив, что пассажирке должны были отвести отдельную каюту, он методично обыскал все палубные помещения корабля, но не обнаружил никаких следов присутствия женщины. Отчаявшись, заглянул на камбуз, но и там не было никого, даже отдаленно напоминавшего девушку, описание внешности которой дал ему дядя. Кок, забившийся в узкое пространство между плитой и стенкой камбуза, дрожа и заикаясь сообщил ему, что среди пассажиров  «Чайки» нет женщин, да и самих пассажиров можно пересчитать по пальцам одной руки. Бен недоумевал, как его дядя мог так жестоко ошибиться, но одновременно чувствовал облегчение: девушка с красивым именем Генриетта по счастливой случайности избежала страшной судьбы. Вернувшись на ют, где была выстроена немногочисленная команда «Чайки», он встал поодаль, ожидая пока его грозный дядя завершит отбор новобранцев. Глядя на бледные лица матросов, он сочувствовал бедолагам всем сердцем: выбор у них был небольшой, либо стать пиратами, либо отправиться на дно. Взгляд Бена скользил по бледным, изможденным тяжелой корабельной работой лицам: среди матросов были и совсем молодые, еще безусые парни, и насквозь просоленные моряки.  Кто из них согласится обменять свое честное имя на отсрочку от неминуемой смерти?
Тем временем матросы с «Леди Годивы» поспешно поднимали из трюма наверх  мешки, ящики и тюки, а  Пирс Джонс внимательно изучал опись груза, которую добровольно вручил ему капитан «Чайки». Судя по довольной ухмылке, игравшей на его суровом лице, добыча  вполне соответствовала его ожиданиям.

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-22 21:57:03)

+1

5

Незнакомый корабль жмёт боком злосчастную "Чайку" так быстро, что Генри только и успевает, что шмыгнуть в трюм, чуть не оскользнувшись на доске с зазубринами, служившей команде лестницей. За ней-то она и прячется; Генри - не дурочка, она видит цвет подпиравшего небо флага и помнит, как каждый, кого она здесь знала, хоть раз поминал пиратов, героев её любимых романов в детстве, дурным словом. Стало быть, высовываться нельзя - на палубе наверняка сражаются!
- Паскуды, - сплёвывает один из моряков, когда в трюм спускаются захватчики, и страх цепкими лапками проковыривает себе путь наружу, нашептывает ей на ушко: вражеский корабль больше, стало быть, там больше и людей, стало быть, их конец будет печален. Корабельная утроба в подтверждение этому быстро пустеет, разве что она остаётся незамеченной. А там, наверху, становится подозрительно тихо, и отчаянно хочется высунуть нос из-за тяжёлой бочки, выглянуть из-под деревянной полы, чтобы...дальше Генри не придумывает, она ни черта не знает о морских сражениях, и уж точно не могла подозревать, что команда её "Чайки" с крысиным изяществом отсалютует вражескому капитану.
Зоркий девичий глаз рискует выглянуть из укрытия; она в два броска взбирается по доске, у самой вершины которой и замирает, внимательно вслушиваясь. Чтобы уловить правила игры, большого ума быть не надо, чтобы сдаться на чужую милость, большой смелости не надо, маленькая Бёрч, привыкшая присваивать себе оба этих качества, выпрыгивает прямо перед носом у незнакомого пирата, чтобы с неожиданным рвением заявить о себе:
- Возьмите меня! - прямо перед ней расстаётся с честным именем юнга, чем Генри хуже? Маленькая, бледная и тощая. - Пацан, ты чего это удумал? - хрипло смеётся Джеймс, первый кандидат на прогулку по рее, а она не обращает внимания - сурово сводит брови, повыше поднимает подбородок и, кажется, напрягается всем своим существом, чтобы казаться хоть капельку больше и увереннее, в то время как собственное сердце отбивает что-то из морской азбуки о рёбра. Генри молится о том, чтобы все моряки в мире мыслили одинаково - она всюду пролезает, а, стало быть, невероятно полезна. Вопрос лишь в том, считают ли так господа пираты, чей корабль выглядит на фоне "Чайки" старым хитрым котом, решившим поиграть с хозяйской тапкой, и может просто не нуждаться в пополнении в команде. Ах, знай она об этом, когда обрезала кудри в порту - выбрала бы самое большое, самое быстроходное судно, какое только смогла бы найти!

+1

6

Черный Валлиец

http://www.ok-magazine.ru/files/media_wysiwyg/_piraty-1_0.jpg

Черный Валлиец удивленно вскидывает густые брови и меряет взглядом тщедушного мальчишку, который и на юнгу не тянет:

- Смотрите какой удалец выискался! Ты что-нибудь тяжелее своего джека в руках удержать сможешь?

Даже те из матросов, кто обречен на прогулку по доске, ухмыляются просоленной шутке пирата.
Бен внимательно оглядывает мальчишку: бледный, тощий, такого одним плевком перешибешь, но в глазах огонь.

- Дядя Пирс, вы же знаете: тяжело в учении – легко в бою. Я из этого задохлика сделаю настоящего пирата, - шепчет он капитану.

Еще одна спасенная им душа. Или погибшая? Кто выйдет из этого мальчишки: честный моряк или жестокий пират? Не хочет ли он взять на душу лишний грех, пытаясь спасти покамест невинную душу ради того, чтобы она почернела от запекшейся крови жертв?

- Где девка? – шипит  ему капитан в ответ, вернувшись к изучению описи груза.

Бен холодеет, предчувствуя скорую расправу за неудачу, но голос его звучит уверенно и бодро:

- На корабле нет женщин. Ни одной. Я все проверил, заглянул в каждую щель.

Черный Валлиец оскаливает в улыбке ряд белых зубов:

- Значит, щелки на этой посудине все же имеются? И как они:  достаточно мокрые?

Бен заливается краской, но по-прежнему пытается сохранить уверенный вид бывалого морского волка:

- Мисс Берч на судне нет, капитан.

Черный Валлиец закрывает тетрадь с описью и последовательно тычет пальцем в тех, кто вызвался присоединиться к команде "Леди Годивы" и одновременно показался ему подходящим для службы:

- Ты, ты, ты и ты. Следуйте за боцманом!

На мгновение палец замирает в воздухе, но быстро меняет галс, упираясь в цыплячью грудь мальчишки:
- Ты тоже.

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-22 22:32:36)

+2

7

Она розовеет, это уже не румянец кисейной барышни Генриетты, но ещё не смущение мальчишки, которому, казалось бы, полагалось давно привыкнуть к грубому моряцкому лексикону. Не ясно даже, что заставляет сжаться сильнее: слова пирата или его взгляд, обшаривший каждый дюйм её замотанного в тряпки тела. Только смотрит Генри всё так же упрямо, да ещё и прямо перед собой, ей кажется, что так грозный капитан не услышит бешеный стук её сердца. Целое мгновение, пока Валлиец решает, заслуживает ли её тушка пощады, оно не бьётся вообще, и тем слаще последующие секунды.
- Да он цалованный фортуной, говорил же! - усмехается кто-то из её команды, кому тоже посчастливилось остаться в живых. Генриетта так радуется, что пропускает влетевшую следом сальную шутку - боцман советует собирать вещички, да поживее, и чёрта с два она не поторопится! Она снова ступает на палубу уже в компании видавшего виды наплечного мешка - где-то в его недрах, помимо собственной фляжки и кучи грязного тряпья, лежат припасённые на чёрный день бирюльки, и Генри прижимает всё это к себе так отчаянно, словно боится не успеть к собственному спасительному избавлению, даже несмотря на то, что вердикт капитана казался окончательным. И не зря ведь боится! - не успевает она сделать и шагу, как один из матросов, ещё вчера деливших с ней кров (хотя в контексте, конечно, замечание неуместное - она успела предать их первой), шагает вперёд, хватает за грудки и смотрит прямо в душу. - Не стоило подбирать тебя в порту, шваль ты эдакая,
-
рычит моряк, шагнувший с ней в одну шеренгу и, кажется, уверенный, что, не ткни пиратский палец в мальчишку, чёрная бандана пришла бы по его душу замест гладкого акульего бока. Налившиеся красным глаза на бледном лице приговорённого к смерти - по крепости впечатление, сравнимое разве что с ромом, и не дотянувшаяся ногами до пола девица чувствует, как глаза застилает подступающая паника. Это, правда, длится недолго, потому что Генри - ах, эта Генри! - за всё время плавания усвоила некоторые вещи.

Моряков вот, к слову, не зря так любят сравнивать с крысами - хороший мореход усат, носат и зверски больно кусается. Вцепившаяся в чужую шевелюру Генриетта подписывается под каждым словом и сжимает на чужом носе зубы так сильно, что чужие руки - от неожиданности, видимо, - отпускают ворот её рубахи, и она так шустро снуёт мимо, как только может. Ну и старается не думать о том, что происходит на "Чайке", когда с её палубы слышатся красноречивые крики.

Пиратское судно кажется ей раем те несколько часов, пока барышня помнит, что избежала смерти - потом уже, тоскливо сжимая в руках тряпку, осознаёт, что большой разницы и нет - разве что её новые друзья куда лучше обращаются с саблей.

+1

8

Повинуясь приказу капитана, «Леди Годива» сменила курс и направилась к южным широтам, оставив за собой лишь воспоминание о разграбленной «Чайке». Пирс Джонс собрал команду на палубе и произнес короткую речь:

- Сегодня каждый из вас стал богаче на десять фунтов, однако уверяю вас, что скоро эта сумма увеличится раз в пять. Судя по записям в судовом журнале и характеру груза, пойманная нами птица летела к африканскому берегу. Туда направимся и мы, чтобы обменять стекляшки и железо на слоновую кость и черное золото, которое затем выгодно продадим в колониях.

Пиратская вольница встретила эту новость хмурыми гримасами и приглушенным ворчанием, хотя каждый на бригантине знал, что десять фунтов составляли годовое жалованье честного английского матроса. Бен ничему не удивлялся, понимая, что  легкие заработки развратят любого: зачем годами за сущие гроши горбатиться на торговом или военном судне, когда можно в одночасье разбогатеть, как Крез, пусть отнятые у законных владельцев деньги и будут окроплены кровью? Под «черным золотом» его дядя подразумевал рабов, именно это и вызвало недовольство команды: все знали, что товар этот скоропортящийся и будет трудно доставить его в свежем виде покупателям на далеких плантациях. И все же открыто выражать свое недовольство в присутствии Черного Валлийца не осмелился никто: поворчав, матросы разошлись, вернувшись к своим обязанностям. Мальчишка, которого Бен так неожиданно спас от неминуемой смерти, трудился на полуюте. Некоторое время Бен наблюдал за тем, как новый юнга старательно орудует мокрой тряпкой, затем подошел и протянул ему деревянный брусок:

- Ты грязь-то не развози, не то боцман быстро тебе пропишет горячую дюжину. Посыпь песком и начинай драить как следует. А зовут тебя как? Меня – Бенджамин Джонс.

Бен не стал говорить, что он помощник капитана, чтобы не перепугать новичка до полусмерти. Но вспомнив, как тот вцепился в нос обидчику, понял, что опасения его напрасны: такого волчонка испугать не просто.

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-23 16:41:38)

+1

9

Считает долгом подслушать капитана и Генри, навострившая уши сразу, как ей снова поручили драить палубу - ещё на "Чайке" она сообразила, что так славно сливается с досками, что ни один моряк в здравом уме не подумает принизить голос, чтобы корабельный мальчишка его не услыхал. "Больно безобидно ты выглядишь," - сетует внутренний голос, а барышня, поморщившись, продолжает своё нехитрое дело. Правда, слова человека, которого звали Валлийцем, внушали в её сердце надежду определённого рода. Накопи она достаточно денег - смогла бы обосноваться где-нибудь далеко от дома. Одинокая дама, конечно, непременно вызовет у честного народа подозрения, но всяко лучше, чем быть глубоко замужней - и глубоко несчастной.

На нового знакомца Генри смотрела с недоверчивым выражением лица бедняка, которому дворяночка протянула свежую булку - вежливыми приветствиями моряки не разбрасываются, почитают старый-добрый пинок в бок, а на "Чайке", кажется, половина команды и вовсе не знала её имени, полагая, что "эй, пацан" - достойный аналог. Вдобавок ко всему, этот самый Бен выглядел как-то иначе, и Генри даже не знала, с чего начать: с лица, на котором не отпечатались, как это полагается, все грехи человеческие, с подозрительной учтивости или вовсе с того, что от него не разило что от пропойного пьяницы, мариновавшегося в канаве недели эдак три. Ей, помнится, труднее всего было когда-то с этим смириться: моряки пахли не просто отвратительно, но в высшей степени непереносимо.
- Я Генри. Просто Генри, - фамилии мальчонке не полагалось. - Африка, значит? Всегда мечтал увидеть Африку, - палубу она драила уже, кажется, так профессионально, что смогла бы делать это с закрытыми глазами. Интересно, допускает ли пиратский кодекс карьерный рост для таких тщедушных ребят? Генриетта некоторое количество времени размышляет, не спросить ли у Бена, чего он такой любезный (её дамский лексикон с каждым днём всё пополнялся), и в конце концов, щурясь, задирает на него голову:
- Ты хотел чего-то? - когда-то очень давно она выяснила, что на выкают морские волки только своему капитану, и до сих пор чувствовала себя удивительно смелой, когда обращалась к кому-то.

+1

10

Бен садится на свернутый бухтой канат и дружелюбно, но при этом слегка подтрунивая над зеленым новичком, дает объяснение и задает встречный вопрос:

- Хотел избавить тебя от боцманских кошек. Может, зря старался?

Генри ему нравится, но не в том смысле, который вкладывают в это слово иные моряки, ошалевшие от долгого отсутствия женщин и оттого готовые воспользоваться любым, кто не в состоянии дать отпор их домогательствам:  как правило, жертвами их похоти становятся самые молодые и безответные. И кстати, отмечает про себя Бен, разглядывая густые каштановые кудри новичка, его большие карие глаза, черные ресницы и гладкую, как у девицы, кожу: новый член команды достаточно привлекателен для того, чтобы обратить на себя жадные взоры какого-нибудь Тома или Дика. Эта мысль беспокоит молодого  помощника капитана: не может ведь он день-деньской ходить за юнгой, как привязанный, чтобы не допустить надругательства над его тощей задницей: в любом случае на корабле много укромных уголков, куда пара похотливых козлов могут затащить новичка. Но, конечно, он не хочет пугать мальчишку такими ужасающими перспективами, просто на всякий случай дает совет, понизив голос до шепота:

- Послушай доброго совета: держи ухо востро,  если к тебе будет подкатывать наш парусный мастер Боб или его дружбан, марсовый  Том Херши.

Дав непрошенный совет, Бен тут же сожалеет о сказанном: возможно, парень порочен, как сто тысяч чертей или оголодал так, что за лишний сухарь, кусок солонины или понюшку табака готов оказать любую услугу и Бобу, и Тому разом. Вон как ключицы выпирают, скелет скелетом. Вторя его мыслям из камбуза высовывает лохматую голову кок и громогласно оповещает всех, кто на палубе:

- Джентльмены, кушать подано!

Первыми к камбузу причаливают бачковые, которым положено производить дележ порций. Бен подмигивает юнге:

- Не зевай, не то останешься без пудинга!

Сам он обычно обедает вместе с дядей, однако сегодня аппетит у него начисто пропал из-за виденного на «Чайке», поэтому он не спешит отправиться в капитанскую каюту, а зорко следит за тем, чтобы между матросами и бачковыми не вспыхивали ссоры из-за того, что кому-то досталась меньшая порция, чем остальным.

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-24 21:06:08)

+1

11

- Я не девица, чтоб до меня домогаться, - помнится, тогда задорно фыркнула Генри, ну ещё бы - такой каламбур, жаль, что Бен не может оценить! - и вскочила с места, поспешив навстречу ужину. Пират определённо произвёл на неё положительное впечатление, чего не случалось со дня, когда барышня села на борт "Чайки" - она даже начинала подозревать, что он бреется, и это - новое слово в корабельном жанре!
- Уж я-то успею, мистер Джонс! - отсалютовала она и мигом вскочила с отдраенной на славу палубы, посчитав своим долгом подрезать - кто ж знал, что помощника капитана! - на пути к камбузу. Удивительно, но пиратский паёк раза эдак в полтора лучше гражданского, и Генриетте кажется, что в такие моменты она самолично готова поразмахивать чёрным флагом над головой. Остаток дня утёк сквозь пальцы что пригорошнь песка - ничего нового, только солнце, море и доски. На его исходе Генри даже удалось побездельничать; подслушивать чужие разговоры ей никогда не надоедало, вдобавок к этому, ей удалось запомнить имена доброй трети пиратского стана.

Для того, наверное, чтобы предположить, что лезущее в её гамак дурно пахнущее тело - Боб или Том. Генриетта выдавливает из себя истерический смешок, вспоминая, что говорила Бену несколькими часами ранее, и пихает острым локтём в ту часть царившей в кубрике темени, которая отдалённо напоминает чужое щетинистое лицо. Лицо, видимо, обижается, потому как обдаёт Генри дьявольским амбре и изрекает что-то нелицеприятное. - Мужик, ты чего? - кошкой шипит Генри, когда чужая грязная лапа за что-то там в темноте хватается, и даже на мгновение пугается - вдруг кто догадался? Ну и потом только понимает, что Джонс, должно быть, тогда не шутил. Тут-то дела и становятся плохи, она явно слабее нависающей над ней туши, а наводить шороху посреди двух десятков спящих пиратов - занятие рисковое.
- Отвали, кому говорят, так можно и без причинных мест остаться, - собирает последние остатки смелости барышня и отчаянно пихается, а голос нет-нет, а старается сверх меры не повышать, потому что неизвестно ещё, что хуже - один скверно настроенный мужик, или десяток.
Ах, до чего жаль, что из неё вышел такой очаровательный юноша!

+1

12

Помощник капитана делил каюту с боцманом, что не способствовало спокойному сну: боцман храпел так, что сотрясались переборки. Нынешней ночью Бен не мог уснуть еще по двум причинам. Первой был разговор с дядей, состоявшийся во время ужина: Черный Валлиец упрекал племянника в том, что тот упустил славную дичь.

- Девка была на судне, я знаю это так же точно, как то, что через пару лет ты будешь болтаться на виселице под бой королевских барабанов, - заявил капитан, прожевывая кусок хорошо зажаренного мяса, специально приготовленный для него коком. – Мои заказчики проследили за ней до порта, а в тот день в море выходило только одно судно: «Чайка». Благодаря тебе, мой мальчик, я потерял на этом деле пятьсот фунтов, и эти деньги будут вычтены из твоей доли добычи.

Разговор с дядей оставил в душе Бена неприятный осадок, тяжелый, как свинец, из которого отливались мушкетные пули. Но сейчас, покачиваясь в гамаке под раскатистый храп боцмана, он думал о другом. О юнге, который спал в кубрике бок о бок с Бобом и Томом. Опасность, грозившая смазливому новичку, была нешуточной.

В кромешной тьме Бен спускается в кубрик по шаткой доске, на которую набиты прогнившие и изъеденные древоточцами поперечные планки. От неминуемого падения его спасает лишь привычка. В нос шибает вонь дегтя, плесени, табака и давно не мытого мужского тела, а таких тел здесь не одно и не два, а четыре дюжины. Измученное волнами и гнилью нутро корабля стонет, но даже сквозь этот неумолчный стон Бен слышит высокий мальчишеский голос, в котором смешались отчаяние и безрассудная ярость:

-Отвали!

Значит, все так, как он предполагал: к Генри уже подбивает клинья либо Том, либо Боб, а то и оба сразу. Протискиваясь сквозь ряды подвесных коек, Бен думает лишь о том, как бы не опоздать. Пару раз он получает чувствительные тычки в бок от матросов, разъяренных тем, что кто-то тревожит их заслуженный сон. Наконец, преодолев все препятствия, Бен добирается до места преступления и хватает за шиворот кряжистую фигуру, успевшую взгромоздиться на новичка.

- С-скотина! – шипит Бен и вытаскивает мерзавца из гамака, роняя его на пол.
Тот охает от удара, но почти сразу поднимается, готовый дать отпор. В темноте лица неразличимы, и откуда ему знать, что по его душу, а правильнее сказать, задницу, явился помощник капитана.

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-24 21:05:43)

+1

13

Генриетта заходит на третий круг паники за день: царапается, кусается и так отчаянно пихается, словно от этого зависит...ну, собственная честь в такой отвратительной ситуации полагалась делом прямо таки жизненной важности. Особой пикантности добавляла её маленькая тайна: если уж быть пацаном на корабле оказалось так опасно, чего и говорить о женской доле?

Спасение приходит совершенно неожиданным образом, она даже не успевает сообразить, что ей, собственно, помогают - просто тяжёлая туша, вдавливавшая её в гамак, куда-то исчезает, а заместо неё на горизонте показывается новый персонаж. Тоже неизвестный, что симптоматично. "Надеюсь, этот не по мою душу" - облегченно вздыхает Генри, чувствующая себя прямо таки по-женски благодарной - ситуация-то была патовая! Правда, недолго она пытается отдышаться - почти сразу пихает поднявшееся с пола тело в бок со всей доступной ей силой.

- Проваливай! - на всякий случай уточняет, что это она так не заигрывает, барышня, и пытается разглядеть лицо того, второго. - Мальчишка - мой, - тоже решает поделиться с миром Том (Боб?), и обращается явно не к ней, за что достаточно быстро получает, судя по смачному звуку (как ликует она в этот момент!) - прямо по лицу.
- Если так хочется, встань в очередь, - уточняет явно проникшийся мужик, в то время как Генри наконец нащупывает в делившем с ней гамак мешке (расставаться с ним она попросту боялась, и, кажется, кто-то из команды уже это заметил) маленький ножик, украденный с камбуза "Чайки" - и несильно тыкает в что-то, в темноте сильно смахивающее на бок извращенца с надеждой, что последний не заметит размеры оружия. Двое на одного! - это ведь выигрышная ситуация? О том, что вышеобозначенный ублюдок немного крупнее её, и с некоторым шансом крупнее её - хотелось бы верить, потому что с двумя бандитами она точно не справится, - защитника.

Интересно, с чего бы это кому-то за неё вступаться?

+1

14

Бен слегка ошарашен реакцией мальчишки. Если «проваливай» адресовано ему, не значит ли это, что он, как последний дурак, встрял туда, куда его не просили? Помешал, так сказать... Или Генри решил, что он – один из тех, кто занял место «в очереди»? Если с первым предположением Бен готов как-то смириться, то от второго его начинает мутить, как от морской болезни. Но Генри тут же развеивает его подозрения, наградив Боба тычком в бок, отчего тот начинает визжать, как резаный, и будит всех в кубрике.

- Паршивец! Ублюдок! Сучий потрох! Да я тебя сейчас выпотрошу, как селедку, и кишки жрать заставлю!

Одной рукой Боб зажимает рану в боку, другой выхватывает матросский нож. Бен наносит ему удар в подбородок и парусный мастер грузно оседает на грязный пол кубрика, роняя нож.

- Еще раз увижу, что лезешь в штаны мальчишке – выброшу за борт, - раздельно произносит Бен, надеясь, что Боб в сознании и слышит его слова.

Разбуженные воплями Боба матросы ведут себя по-разному. Кто-то изощряется в ругани в адрес всех троих: сквернословам по барабану, кто прав, кто виноват, главное, что их разбудили, не дав поспать положенные четыре часа до следующей склянки. Другие, более миролюбивые, отпускают шуточки на старую, как мир, тему сохранности яиц. Но очень скоро и веселье, и божба прекращаются, кубрик снова погружается в тишину, прерываемую лишь поскуливаниями Боба. Бену плевать на печальную участь парусного мастера – заживет, как на собаке, к тому же на «Леди Годиве» есть корабельный врач. Но что делать с Генри, он толком не знает. Оставить в кубрике или забрать с собой? Ни то, ни другое не представляется ему верным способом разрешения проблемы, но наконец он решается и обращается к мальчишке:

- Вылезай! Переночуешь в моей каюте, это соседняя с капитанской. А я – в твоем гамаке.

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-25 23:14:55)

+2

15

Корабельная утроба вскрывается что пчелиный улей: повсюду ворочаются, повсюду сдавленно ругаются и то и дело рекомендуют делать свои дела потише. Генри упрямо сопит, сжимает ножик в руке и одновременно с тем чувствует - это сражение она выиграла, пусть и с чужой помощью. Да, на "Чайке" драться приходилось разве что с особенно отожравшимися крысами, и уж точно не за собственные честь и жизнь!
- Спасибо, - проталкиваясь мимо так и оставшегося для него неизвестным персонажа к выходу, доверительно шепчет Генриетта, а сама прикидывает - с боцманом каюту делит помощник капитана, значит, дело принимает совсем уж неожиданный оборот. И с чего бы такому солидному лицу следить за её, генриеттовской, то бишь...кхм, задницей? Уже проворно забираясь в чужой гамак (темнота приняла её в свои объятья неожиданно легко), она думает, что хорошо бы этот самый помощник не имел на неё таких же видов, как тот здоровяк, которого уже утром будет несложно опознать по дырке в толстом боку. Может быть, несмотря на суровый нрав своих обитателей, "Леди Годива" чтит порядок и - и как ей могло прийти в голову нечто подобное? то-то матушка была бы рада! - какие-то подобия морали? Вот и ясно тогда, чего за новичками так пристально следят! Ну или пират крался в ночи по своим тайным делам, и они с Бобом ему мешали!

Засыпает Генри неожиданно быстро, но сон этот беспокойный, прерывистый - то ли дело в храпе боцмана, то ли в том, что утро обещает за собой не одну беду. Может, она и держит под подушкой ножик, но что с того, если пользоваться им не умеет? Поднимает её именно сосед по каюте, встряхнувший тревожно вскинувшую голову, но так и не успевшую подняться на ноги самостоятельно Бёрч:
- Ты чего забыл тут, а? - сурово вопрошает ещё один представитель славного пиратского племени (его лицо она хотя бы видит!) и Генри вжимает голову в плечи, потому что история у неё скверная. Вот она бы в такую не поверила!

+1

16

В кубрике висит такой тяжелый воздух, что хоть топором руби. Бен,  привыкший ко всему за годы, проведенные в море, все-таки не выдерживает и покидает эти авгиевы корабельные конюшни. На палубе пахнет солью, водорослями и смолой, но Бену кажется, что он чувствует и другой запах: запах далекого африканского берега, пряный и немного пугающий. Ночь тихая и ясная, «Леди Годива» будто скользит по  опрокинувшемуся небу: на волнах покачиваются  созвездия, мерцая, бежит по воде лунная дорожка. Бен сменяет у штурвала рулевого Криса Лэмба, а тот и рад такой нежданной-негаданной удаче: пробормотав благодарность, спешит поскорее убраться с глаз долой, чтобы урвать несколько часов сна. Бен знает, что Лэмб не пойдет в кубрик, а устроится на тощем соломенном тюфяке постеленном на верхней палубе, где воздух чист и свеж.

Стоя у штурвала, первый помощник смотрит на звезды, жалея, что не с кем разделить свой восторг: его взгляд скользит по темному небу, выискивая самые яркие украшения на бархатном платье Ночи, и задерживается на пояске из трех бриллиантов, расположенных на идеально прямой линии: Минтака, Альнитак и Альнилам, такие названия дали им арабские мореплаватели. Но Бен знает и другие, которые слышал от матросов из дальних стран: Коромысло весов и Прялка Фрейи. Он думает о том, что душа моряка, одновременно жестокая и поэтичная,  -  самое удивительное сочетание противоположностей, которое ему случилось встречать на своем жизненном пути. Бен продолжает читать захватывающую книгу ночи, страницу за страницей, но постепенно небесные буквы гаснут, уступая место сиянию нарождающейся зари. Жаль, что рядом с ним не было Генри: он бы научил мальчишку ориентироваться по звездам. Ну да ладно, впереди у них долгое плавание. Бен уступает штурвал сменщику и идет к своей каюте, чтобы с порога услышать недовольный вопрос боцмана, обращенный к непрошенному гостю. Бен знает, что у боцмана на берегу осталась семья, которой он посылает почти все деньги из своей доли, и старший из детей – сын, которому всего на несколько лет меньше, чем Генри.

- Не кипятись, Мелвин, - говорит он, видя, что Генри затрудняется с ответом. – Это я ему разрешил переночевать здесь: в кубрике места не нашлось.

Мелвин окидывает его подозрительным взглядом и снова обращается к новичку:

- Нечего прохлаждаться, дуй на палубу, делом займись!

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-26 09:13:54)

+2

17

Впереди у них долгое плавание, и, чёрт возьми, Генри уже сейчас чувствует - предчувствует даже! - что нынче всё совсем по-другому. И суровый пиратский нрав уже так сильно не пугает, потому как из-под крыла "Чайки" она неожиданно кочует под защиту Бена, и там явно уютнее. Джонс оказывается и пловцом, и певцом, в её случае - и помощником капитана, и славным малым. Вдобавок к тому - совершенно не грозным, совершенно не бородатым, словом - о ч а р о в а т е л ь н ы м! Будь Генриетта достойной дщерью своей матери, она уже схватилась бы за сердце в тщетных попытках то ли нащупать нагрудный платочек, то ли невзначай развязать шнуровку на декольте (фамильный приём, между прочим), но она в своей семье исполняла роль скорее зазорную, за сим просто нашлась с счастливой улыбкой, когда боцману пришлось выпустить её из рук.

Ну и, конечно, намертво прилипла к Бенджамину до конца плавания (ну и до сальных шуточек драившего с ней палубу матроса тоже). Маленькой обезьянкой карабкалась по туше "Леди Годивы", стоило ей получить от кока свою порцию, занимала своё место рядом с Джонсом и с истинной сдержанностью воспитанной леди сопела под чужим боком. На её счастье, команда быстро смекнула, что у помощника капитана замест попугая мальчонка с пронзительным ореховым взором, и никаких проблем с соскучившимися по женскому вниманию моряками больше не возникало. Разве что спалось Генри трудно - никакие морские невзгоды не утомляют настолько, чтобы забыть о тяжком духе, царившем среди гамаков. Право, даже команда прошлого её корабля, бывшего, разумеется, в несколько раз меньше, так не пахла! Несколько раз, невольно следуя примеру своего друга, она даже выбиралась на палубу, где и сворачивалась клубнем под напором стонущих ночных пассатов.

Они плыли не один день, и с каждым закатом Генри становилась всё бодрее - ей казалось, что тёплый морской ветер вместе с парусами наполняет и её душу чем-то эдаким, окрыляющим, а бесконечная череда мелких корабельных дел перестала так сильно изматывать тонкое девичье тело. Она тем вечером застала Бена стоящим на палубе в одиночестве (такие моменты ей нравились больше всего, и не приведи Господь натолкнуться на Валлийца) - он что-то высматривал в подзорную трубу.
- Звёзды так просто не рассмотришь, - подтрунивает она, запрыгивает на одну из бочек и пытается выхватить у Джонса инструмент, не подозревая, что где-то там, за горизонтом, уже прячется далёкая Африка.

+1

18

Вместо того, чтобы рассердиться, Бен заулыбался: улыбка вышла широкой, от уха до уха, и немного глуповатой для первого помощника грозы морей, каким был Черный Валлиец. Но ничего поделать с собой Бен не мог: всякий раз, глядя на ужимки и прыжки Генри, он улыбался, таким забавным казался ему юнга. Наверное, и к младшему братишке, если бы таковой у него имелся, он не смог бы относиться с большей симпатией.

- Хочешь посмотреть на звезды? Хорошее дело,  нужное. Если выучишь назубок карту звездного неба, не заблудишься ни на море, ни на суше. Ты про телескоп слышал когда-нибудь? Это такая большая подзорная труба на треноге, в которую видны даже самые неяркие светила. Когда разбогатею и окончательно окопаюсь на берегу, построю дом на холме и куплю телескоп.

Бен покраснел и отвел взгляд: с чего это он так разоткровенничался? Сейчас мальчишка его на смех поднимет: что это за пират такой, который мечтает сидеть на холме и пялиться на звезды? Бен отобрал подзорную трубу у Генри и сказал строго, чтобы пресечь возможные насмешки:

- Пока погода ясная, смотри на небо безо всякой трубы и запоминай. Главная звезда любого моряка – Полярная. Она всегда указывает на север. Она же самая яркая в этих широтах. Китайцы называют ее «Главной царицей неба». Попробуй сам ее отыскать: сначала найди Большой Ковш из семи ярких звезд, потом от стенки ковша, противоположной ручке, мысленно проведи линию, на которой отложи пять раз расстояние между  крайними звёздами. Примерно в конце этой линии и находится Полярная звезда. А если приглядишься получше, то поймешь, что она – крайняя в созвездии Малого Ковша.

+1

19

Бенджамин - она была точно уверена! - был самым настоящим романтическим героем. Генриетта, сколько не дралась с соседскими мальчишками, всё-таки являлась ценительницей, не зря, ой, не зря её однажды научили читать! А последние несколько недель ещё и приучили к тому, что этот конкретный пират нет-нет, а немного отличается ото всех остальных, хоть бы вот и тем, что находит звёзды чем-то удивительным, а не просто средством к определению пути.
- А я думал, любой порядочный пират рассыпается в прах, стоит ему ступить на сушу, - она, может, и была приятно удивлена, а вот Генри был смешливым колючим малым, и умудрялся всовывать шутки разной степени беззлобности прямо таки всюду. Дело привычки, надо думать, и приятной возможности говорить всё, что в голову придёт (хотя, конечно, за это могли и за борт выкинуть), которая ей как леди раньше была недоступна. Правда, бормотать шутку приходится себе под нос, но сам факт её доставляет ей какое-то особенное удовольствие.

Тем не менее, слушает Бена она на удивление внимательно - расположение звёзд на небе Генриетту раньше никогда не интересовало, но в мореходстве, кажется, эти знания были чем-то обязательным. Она морщит лоб, пытается найти на сумеречном небесном полотне Полярную звезду и гордо тычет пальцем, когда всё-таки получается.
- Царица неба! - повторяет Генриетта и поворачивается к Бену, - Моряки судачат, что мы скоро будем у берегов этой самой Африки. А что говорит небо?

+

Я сделаю вид, что романтизм это явление начала восемнадцатого век, кхм

+2

20

Бен смотрит на небо, на сверкающее созвездие Ориона, которое видно из обоих полушарий. Три ярких звезды в поясе Ориона знающему глазу указывают направление восток-запад.

- Нууу... Небо говорит, что к африканскому берегу мы пристанем завтра утром.

На самом деле об этом говорит секстант, но к чему заранее забивать голову юнги ненужными познаниями?
Африка... загадочная и смертельно опасная страна. То есть не страна, а материк, линия побережья которого пестрит поселениями и фортами государств Старого Света. А в глубине этого огромного куска суши чего только нет: кровожадные племена дикарей, львиные прайды и стада антилоп, семьи слонов и носорогов. И болезни... Такие, от которых нет лекарств у самых опытных и знающих учеников Гиппократа. Сам он уже бывал в Африке дважды и оба раза счастливо избежал болезней. Но сможет ли сопротивляться им худосочный мальчишка, всю жизнь проведший в Англии? Сердце сжимается от этой мысли и Бен обхватывает  Генри руками и спускает с бочки на палубу. 

- Я рад, что нам не придется пересекать экватор: новичкам приходится туго во время празднества Нептуна.

Праздник, который всегда с тобой, если ты - моряк, следующий курсом к мысу Доброй Надежды.

Отредактировано Бенджамин Джонс (2017-05-31 19:12:39)

+1

21

- Празднество Нептуна? - вопрошает Генри, и глаза у неё загораются. Вот чем был богат пиратский быт, так это сказочными названиями. И историями, которые за ними скрывались - о, сколько диковинной чертовщины она уже успела выслушать от своих коллег по мореходному делу, болтавшихся часами в гамаках под сводами кубрика. Порой морякам не спалось, и тогда они рассказывали что-нибудь жуткое, почти волшебное, обязательно связанное с морем. Про Нептуна, окромя того, что ему полагается трезубец, Генриетта ничего не знает, но на всякий случай предвкушает историю.

Бен её зачем-то спускает - маленькая мадама внутри целых четыре мгновения хочет зардеться, но потом вспоминает, что портить конспирацию - дело гиблое, и успокаивается, замест этого упёршись в тугой корабельный борт. От края до края одетое в синий небо предупреждает о грядущей ночи, предупреждает о ней и холодный ветер...и звенящее в ушах ощущение: пора ко сну. "А завтра - Африка", - мечтательно думает Генри, потому что Африка это целая история, огромный клочок земли, о котором она и знать не знает! Да и, вдобавок, суша как таковая - интересно, каково стоять на ней после многомесячной качки?
- Завтра - Африка, - повторяет она, и подпирает голову ладонью.

Отредактировано Генриетта "Генри" Бёрч (2017-06-03 10:43:33)

+1


Вы здесь » Нассау » Морские просторы » Keep a weather eye on the horizon