Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Новый Свет » На земле весь род людской чтит один кумир священный...


На земле весь род людской чтит один кумир священный...

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Действующие лица: Адам Томсон, Флинт
Время: вечер 26 июля 1714 года
Место: гавань Монтего-бей на Ямайке, корабль Флинта  "Морж"
Спойлер: Два капитана беседуют о вечных ценностях

Источник творческого вдохновения

Эпизод Ты найди, а я расправлюсь, время в Игре 24 июля 1714 года

Монтагю Мак-Вильямс написал(а):

Как и предполагал Монтагю, встреча с Флинтом походила на конклав, а сам капитан – на одного из кардиналов, собравшихся для избрания нового папы. За все время разговора Флинт не выдавил из себя даже подобия улыбки, говорил строго по делу и сверлил компаньона взглядом, которому позавидовал бы инквизитор. Даже сообщение Монтагю о том, что он нашел третьего участника рейда, не вызвало у Флинта восторга, по крайней мере внешне. Он задал несколько  вопросов по поводу шлюпа,  капитана и численности  команды, и быстро рассчитал причитающиеся каждому из участников доли в предполагаемой добыче. Отплытие было назначено им на среду двадцать девятого июля.

+1

2

Нью-Провиденс, Пинос, Ямайка - таковы были вехи пути, который вел команду Флинта к обретению вечных ценностей, а маяком служило тусклое сияние золотых слитков, медленно продвигавшихся к северному побережью Панамского перешейка на спинах трудолюбивых мулов. Пока что погода благоприятствовала планам Флинта, но слишком полагаться на коварный нрав сезона дождей не стоило: в памяти моряков сохранилось немало случаев, когда маленькие и большие флотилии были захвачены внезапно налетевшими штормами и развеяны по морю. От многих из них остались в буквальном смысле слова одни лишь воспоминания. Поэтому разговор с приватиром Мак-Вильямсом, в ходе которого выяснилось, что к «Моржу» и «Альбатросу» с большой долей вероятности присоединится еще один пиратский корабль, укрепил веру Флинта в то, что нынешний рейд будет успешным. Неожиданное появление третьего участника было хорошим знаком, хотя в целом Флинт не был суеверен в отличие от большинства моряков и полагался на расчеты нежели на благоприятные или дурные предзнаменования, коих на море отыскать было не трудно. Вернувшись от Мак-Вильямса на борт «Моржа», Флинт обнаружил то, что и ожидал увидеть: на корабле остались лишь вахтенные, все остальные отправились размять ноги на твердой земле и как следует отдохнуть перед последним этапом плавания. Кабаки мало привлекали капитана, поэтому он предпочел провести остаток дня в своей каюте в обществе бутылки испанского вина и «Описания Гвианской империи»  сэра Уолтера Рэли. Закладкой книге служил листок, на котором он когда-то нацарапал стихотворные строки того же автора:
"Все, что купил ценою стольких мук,
Что некогда возвел с таким размахом —
Заколебалось, вырвалось из рук,
Обрушилось и обратилось прахом!"

Лондонская эпоха его жизни обратилась в прах, спустя десять лет после катастрофы он все еще не знал, чем окончится нынешняя.

+1

3

Предстоящая встреча с Флинтом волновала Адама Томсона. Это волнение пришло спустя некоторое время после того, как он распрощался с Мак-Вильямсом, пришло, проникло куда-то под диафрагму, и с тех пор сидело там, напоминая о себе легким и неприятным нытьем. Волнение пришло не одно, а рука об руку с пониманием, сперва понимание постучало в грудь, и уже потом втащило за собой волнение. Понимание, что ему, мелкому и малоизвестному капитану, вынужденному миндальничать с плантаторами и купчишками выпал шанс близко познакомиться с человеком, имя которого гремело от Каролины до Мэйна. И от того, как пройдет эта встреча, зависело самым прямым образом его, капитана Томсона, будущее.
Отчего-то, сам не зная отчего, он испытывал перед тем, кого еще ни разу в жизни не встречал, странный трепет, подобный тому, когда молодой актер получает возможность сыграть в спектакле известного лондонского режиссера, или юный художник вдруг оказывается осчастливлен шансом поработать под руководством выдающегося и крупного мастера.
Однако Томсон достаточно быстро погасил это чувство и постарался как следует подготовиться к встрече, собрав мысли в кучку.
И вот, Адам Томсон, как всегда одетый в свой скромный темный камзол, вышагивал по набережной Монтего-Бей, обходя снующих туда-сюда грузчиков, рыбаков, лодочников и прочий люд, по направлению к стоявшему у длинного пирса "Моржу". Корабль выделялся на фоне многих своим размером и обилием орудийных портов: большое количество пушек мог позволить себе далеко не каждый пират, а купцы старались не отягощать ими свои суда, чтобы не отнимать место у грузов, и предпочитая нанимать в сопровождение таких как Адам.
Солнце уже садилось и его блики играли на волнах яркими пятнами, вынудив капитана надеть на нос очки с цветными стеклами. Лишь в тени "Моржа" он наконец снял их, и, сделав шаг в сторону перекинутых на пирс сходен, крикнул:
- Эй, на палубе! Прошу разрешения подняться! Я капитан Томсон, и у меня назначена встреча с капитаном Флинтом!

+1

4

«В жизни своей не видел я более прекрасной страны...Ближние равнины, где не было ни рощ, ни жнивья, поросли прекрасной зеленой травой, по плотной песчаной почве без труда можно было передвигаться и на коне и пешком; олени встречались на каждой тропе, птицы распевали на деревьях в предрассветные часы на тысячу ладов; легкий восточный ветерок нес прохладу. Каждый камень, который попадался нам под ноги, сулил золото или серебро. А мы нуждались решительно во всем, и в избытке у нас были лишь желание и добрая воля свершить как можно больше, если это угодно будет богу.»
Флинт положил книгу на колени и повторил:
- В избытке у нас лишь желание и добрая воля...
В том, что желания Всевышнего и его команды совпадали, он сомневался, однако главным для него было другое: а именно, чтобы его личные желания осуществлялись посредством доброй воли сотни головорезов, стремившихся свершить как можно больше вовсе не для пополнения королевской казны.
- Сэр! – сиплый рык одного из вахтенных, Генри О’ Брайана, прозвучал из-за двери так, как будто доносился из глубин трюма. – Там у сходен какой-то капитан Томсон прохлаждается. Сказал, что вы его ждете.
Флинт усмехнулся: О’Брайан, как и все остальные, даже не пытался зайти в капитанскую каюту, - таковы были правила, установленные Флинтом вопреки размытым законам берегового братства. Только Гейтсу было позволено заходить без стука в любой час дня и ночи. Флинт сделал эту уступку лишь потому, что ему нужен был хоть кто-то, кто разделил бы его одиночество. Видит Бог, он хотел стать ближе ко всем этим людям, и тем не менее упорно возводил между ними и собой неприступные бастионы, чья кладка была скреплена прочным цементом, состоявшим из предрассудков, взлелеянных службой в королевском флоте, и собственных качеств характера: недоверием к окружающим и уверенностью в собственном превосходстве.
- Пусть поднимается на борт...
Флинт встал и направился к двери, желая встретить человека, которого так настойчиво рекомендовал ему Мак-Вильямс.

+1

5

Увидав пригласительный жест, Томсон бодро поднялся на борт по ходящим ходуном сходням и оказался на "Морже". Первое его впечатление было - размеры судна. На взгляд Адама оно было слишком большим для пирата, и скорее подходило бы для десантных операций или крупных морских сражений, чем для налетов с целью грабежа, когда нужно было быстро взять добычу и уйти. Однако громадный опыт Флинта говорил в пользу того, что, вероятно, использование такого судна приносило свою прибыль. Предположив эту возможность, Адам отбросил мысль о бесполезности такого судна, подобно античным философам, найдя для своего разума утешение в постороннем авторитете. Бегло осмотрев по-привычке состояние корабля, он направился в капитанскую каюту, сложив руки за спиной, словно прогуливаясь.

Человек, ждавший его в каюте, однако, совершенно не отвечал тем его представлениям о Флинте, которые сложились у него из устных рассказов о капитане, которого он сам прежде никогда не видел. Это был крепко сбитый, совсем не высокий мужчина средних лет с очень цепким взглядом и мягкими, хотя и огрубленными морской жизнью чертами лица. В легендах, которые ходили о Флинте, он представал волосатым гигантом, разрывающим противников голыми руками, вечно пьяным и невероятно кровожадным. Томсон знал, конечно, что до таких выдумок охочи разве что бристольские обыватели. Но все же легкий эффект неожиданности был произведен.
Но и от этой небольшой фигуры исходила поразительная внутренняя энергия, словно какого-то великана спрессовали в это небольшое тело, и теперь он угрюмо ждал возможности вырваться на свободу. Каждое легкое движение его создавало ощущение, что эта плоть вдруг порвется и оттуда вылезет нечто...

- Капитан Флинт. Меня зовут Адам Томсон. И я безгранично рад возможности встречи с вами. Я очень много слышал о вас, в том числе от капитана Мак-Вильямса. Он отзывался о вас, как об образованнейшем человеке в нашей среде. - произнес гость, не подавая виду, что в голову ему могли придти все эти поэтические образы. Он был сдержан и вежлив. Как обычно.
Перед Флинтом возникла протянутая ему для рукопожатия бледная рука Томсона.

+1

6

Флинт пожал протянутую для приветствия руку, внимательно оглядывая нового соратника, если это слово было уместно в нынешних обстоятельствах. В предстоящем рейде все участники были как будто одним целым, однако каждому при этом хотелось урвать кусок послаще. Блеск золота затуманивал разум и на время превращал людей в диких зверей, исключением не были и капитаны. Ему самому золото было нужно лишь как инструмент для достижения отдаленной цели, интересно, для чего оно нужно капитану Томсону? Снарядить новый корабль или, вернувшись на Ямайку, швырять монеты горстями направо и налево на радость кабатчикам и шлюхам так, чтобы хватило аккурат до нового рейда? То, что капитан "Орки" с порога попытался польстить его самолюбию, было любопытным штрихом к его портрету. В ходе разговора выяснится, что за этим стояло: дань вежливости или нечто другое.
- Капитан Мак-Вильямс имеет склонность к преувеличениям, - улыбнулся он краешком губ. - Я тоже рад знакомству с вами, капитан Томсон. Проходите, располагайтесь, выпейте испанского вина. Сразу приношу свои извинения за отсутствие достойного угощения: обязанности кока на "Морже" исполняют все кому не лень, и результат от этого соответствующий. Но у меня есть маисовые лепешки и немного апельсинового мармелада, - надеюсь, этого будет достаточно?
Флинт отступил, давая гостю возможность войти, и направился к шкафу, в котором, помимо книг, стояло несколько чистых кружек. Вытащив одну из них, он поставил ее на стол и налил гостю вина, придвинув к ней тарелку, на которой сиротливо лежали два маисовых хлебца, намазанные мармеладом: он приготовил их для себя, но еще не успел к ним притронуться.
- Мак-Вильямс очень скупо рассказал мне о ваших возможностях, капитан, хотя очень высоко отзывался о вас лично, как о человеке. Первое, что мне хотелось бы знать: сколько у вас человек на шлюпе.
Тому, что наговорил ему Мак-Вильямс, полностью доверять было нельзя: приватир, следуя одному ему ведомым целям, мог исказить истинное положение вещей.

0

7

К хлебцам Томсон решил не прикасаться - скудость угощения говорила в пользу того, что они явно не предназначались для гостей, и вероятно, Флинт намерен был ими перекусить до вторжения в его обитель ожидаемого, но неурочного гостя. Зато вино пригубил, и не без удовольствия посмаковал во рту. Еще одно дополнение к образу этого знаменитого капитана, и еще больше Томсон сдвинулся в пользу мнения о том, что его будущий подельник был не так прост, как его рисовала молва: любитель литературы, хорошего вина, вежливый - все эти признаки говорили о том, что Флинт не был человеком из низов, каковыми было большинство пиратских капитанов, пробившихся на свои посты за счет хватки, жестокости, извращенности ума и невероятной воли. А раз он не был из низов, значит скорее всего был в прошлом купцом, офицером или наемным капитаном на гражданских или торговых судах. Все эти выводы мозг Томсона строил за секунды, как это обычно бывает у человека достаточно острого ума, который притом нацелен на установление каких-либо закономерностей. Сознание само упорядочивает имеющиеся факты, а новые - вставляет как недостающие детали.
Он не мог не заметить и того, что и Флинт, в свою очередь, провел физиономический анализ гостя - взгляд его был несколько дольше, чем это позволяли приличия. Впрочем, "приличия" - это было понятие, не имевшее места на Карибах.

- Включая меня - тридцать девять человек команды. Двенадцать орудий и два фальконета. - коротко ответил Адам. - Мак-Вильямс, как следует из наших наблюдений, видимо полагает, что наш с вами союз был бы плодотворен, раз приукрасил, по вашему мнению, ваш образ для меня, и, судя по всему мой - для вас. И все же... - капитан Томсон указательным пальцем свободной левой руки, подняв кисть на уровень головы, качнул дважды в сторону стола, явно намекая, что приметил на нем томик "Описаний" Рэли. Однако тем самым, лишь подчеркнув, что вовсе не пытался подольститься, когда приветствовал капитана.

+1

8

Тридцать девять человек на "Орке", шестьдесят у Мак-Вильямса на "Альбатросе" и сотня на "Морже". Без малого две сотни готовых на все головорезов разных национальностей и вероисповеданий. Нанять бы кока на "Морж" - и будет ровно двести, тютелька в тютельку.
- Неплохо. Хотя в итоге нас  в десять раз меньше, чем было у Моргана, но нам ведь не Панаму брать, верно? Доли в добыче распределяются так: капитаны получат по шесть долей, их помощники (не более двух на каждый корабль) - по три, остальные - по одной, включая юнг, если те будут принимать участие в нападении. Юнги, оставшиеся на кораблях, получат половину доли. Этот пункт договора не обсуждается, капитан Томсон. Остальные - по вашему желанию.
Ничего нового он не придумал: подобным образом распределил панамское золото Морган, за исключением того, что скрыл львиную долю добычи и швырнул каждому из своих соратников по двести пиастров - жалкие крохи против тех десяти миллионов фунтов, что оказались в его личной кубышке после того, как он отправил своему королю причитающиеся тому пятнадцать долей. Флинт ничего подобного делать не собирался: как бы ни была глубока пропасть, отделявшая его от команды, воровать у тех, кто делил с ним гнилую корабельную солонину, - значило продавать душу дьяволу. И не важно, что ни в дьявола, ни в бога он не верил. У него на "Морже" по три доли получат Гейтс и Бонс, как распределит положенную команде "Орке" часть общей добычи капитан Томсон, его не слишком волновало: это был вопрос не его совести.
Палец Томсона, качнувшийся в сторону книги, заставил его задать вопрос, не имевший отношения к предстоящему рейду. Хотя как сказать: никогда не знаешь, что окажется важным:
- Вы читали записки Рэли, капитан? Удивительно цветистый стиль, не находите? И масса утверждений, которые могут ввести в заблуждение слишком доверчивых читателей, к коим, впрочем, не относилась добрая Бесс.

0

9

На слова Флинта о распределении добычи, Адам лишь развел руками, одновременно пожав плечами, что как бы символизировало "Этот вопрос не стоит и пустой кокосовой скорлупы, капитан". В конце-концов, хотя Томсон и любил деньги, он прекрасно понимал то, что по сию пору остается недоступным великому множеству людей: существуют разного рода нематериальные активы, ценность которых остается неизменной тогда, когда у тебя не остается ни золота, ни корабля, ни команды. Репутация. Уже само участие в налете под руководством такого прославленного капитана, как Флинт, сулило громадные репутационные прибыли, а если поход окажется удачным и денежным, сработает мультипликативный эффект. Однако было и нечто иное, что двигало в данном случае капитаном Томсоном. Он вдруг начал ощущать, чувствовать нутром, что рядом с ним образуется нечто. Некий круг достаточно образованных, близких ему если не по духу, то по крайней мере по глубине людей. Та среда, которой ему не хватало со времени отбытия из Англии, в которой он рос и воспитывался, и энергию от которой черпал только в тех редких случаях, когда оказывался приглашен в приличный дом какого-нибудь купца или плантатора. Доусон, Мак-Вильямс, Флинт...в какой-то степени местная элита, лучшие люди.
- Для человека романтического склада, коими, по-моему являются все авантюристы, свойственно увлекаться описательными подробностями и собственным красноречием. Они подчас больше убеждают себя в том, что убедили кого-то, нежели делают это в действительности. Именно поэтому между Платоном и Аристотелем я всегда выбирал второго... - Томсон вдруг поднял глаза от бокала, который задумчиво разглядывал все это время, и произнес. - Хотя в отличие от Аристотеля, Платон хотя бы стремился сделать окружающий мир немного лучше.

+2

10

Человек, сидевший перед ним, не походил на известных Флинту капитанов, переметнувшихся со стороны английской короны в стан ее заклятого врага, пиратской республики. Мак-Вильямса, любившего щегольнуть своей начитанностью, он в расчет не брал: тот был приватиром, теленком, который, согласно народному присловью, умудрялся благодаря своей мнимой лояльности сосать у двух маток. На ум для сравнения приходил разве что Черный Валлиец*... Да, вот тот был пиратом-джентльменом: всегда с иголочки одет, трезв, галантен с дамами и гуманен по отношению к пленникам-мужчинам. А в довершение этого - глубоко религиозным человеком, включившим в корабельную рутину воскресные службы. Мак-Вильямс, лично знакомый с этим капитаном, как-то рассказывал Флинту, сопровождая свои слова тонкой язвительной усмешкой, что у Черного Валлийца прекрасный почерк и абсолютный музыкальный слух.

- Представьте себе, Флинт, - сказал тогда приватир, любуясь на свои отполированные ногти, - Этот малый нанимает музыкантов и бедняги выбиваются из сил, наигрывая ему колыбельные на сон грядущий и осуществляя музыкальное сопровождение к каждой трапезе. Впрочем, не могу не признать, что вкус у него весьма изысканный: последний раз, когда я был на борту его "Герцогини", скрипачи исполняли "Бергамаску" Учеллини, хотя лично я предпочел бы послушать "Растет зеленый камыш" или "Прощай, Данди!"

Флинт долил в свою кружку вина:

- Вы считаете, что намерение сделать этот мир лучше выполнимо, капитан? И если да, то какими методами можно этого добиться?

Наверное, это был риторический вопрос. Когда-то, в его прошлой жизни, он горячо спорил с Томасом насчет возможности изменить Нассау к лучшему. Они сходились в намерении, но не в методах, а впрочем, какая теперь разница.

*Черный Валлиец - выдуманное имя, намекающее на яркий образ Черного Барта (Бартоломью Робертса), который был уроженцем Уэльса и успешно пиратствовал несколькими годами позже описываемых в Игре событий. "Герцогиня" - аллюзия на название первого корабля Робертса "Принцесса Лондона"

+2

11

В голове Адама щелкнуло, но он сохранял прежнее выражение лица, на котором вряд ли можно было прочесть что-то большее, чем легкая заинтересованность в собеседнике и в произносимом им. Флинту это не до конца удавалось - Круглоголовый пристально таращился ему в глаза и замечал, как тот слегка подергивает веками - яркий признак сомнений в этой, по крайней мере на первый взгляд, глубокой и непростой натуре.
- Давайте взвесим некоторые исходные условия, капитан. - молвил после некоторого молчания Томсон. - Первое: среда, в которой находится субъект. Второе: имеющиеся у него возможности. Третье: сопротивляемость среды. Сочетание этих факторов в нужной пропорции дает возможность изменений. К примеру, меня зовут Круглоголовым. Колониальные английские власти. За то, что я, будучи флотским офицером, поднял мятеж. Опыт круглоголовых...не меня, а настоящих, показывает, что ответ на ваш первый вопрос: "Да, выполнимо". Но ваш второй вопрос не корректен, поскольку методы зависят от условий их применения. Глупо палить из фальконетов по крепости, но втащите крепостную мортиру на судно и попробуйте вести эффективный огонь по вражеской шхуне - и вы поднимете на смех весь свет!
Довольный тем, как он красиво дал ответ, не давая его, Томсон закинул руку за спинку стула, свесив ее и приняв самую вальяжную позу, после чего подытожил:
- Платон был бы не понят современниками, если бы попытался выстроить свое государство. Сейчас эти косные тупицы со своим благоговением перед сословными, расовыми и культурными предрассудками поняли бы еще менее. Но будущее наступит завтра. - он снова стукнул кончиками пальцев по столу, как бы ставя точку в своей речи. - И творить его логичнее там, где еще нет заразы старой-доброй матушки Европы. Там сопротивление среды меньше, а возможности - больше.

Отредактировано Адам Томсон (2017-04-17 10:23:40)

+1

12

Флинт очередной раз моргнул, обдумывая услышанное. Бывший офицер королевского флота, считай товарищ по несчастью. Или счастью, поскольку именно служба на флоте научила его всему, что он умел как моряк и офицер. И пути, по которым шли они с Томсоном, выглядели на первый взгляд похожими. "Круглоголовый" поднял мятеж, он сделал то же самое, с той только разницей, что не на своем корабле и не против своего капитана, а на тюремном транспорте, набитом каторжниками всех мастей. Разница между ним и Томсоном могла заключаться лишь в мотивах. Он тогда горел ненавистью к властям, погубившим его единственного друга, и во чтобы то ни стало хотел спасти Миранду. А какие тайные пружины двигали Томсоном? Рассказывать о себе он не собирался: достаточно того, что вся его подноготная была известна Миранде, Марлоу и Мак-Вильямсу. Но они будут молчать, как рыбы, потому что... А собственно, почему? И почему для него так важно, чтобы его прошлое было прочно похоронено в Старом свете, в безымянной могиле, над которой не было даже надгробной плиты?
- Да, вы правы, капитан, - наконец сказал он, избегая приводить параллели к прошлому Томсона из своего собственного и отвечая на его последнее заявление. -  Почва Нового Света изрядно унавожена и потому чрезвычайно плодородна. Вопрос лишь в том, что сеять: семена или плевелы. Я предпочитаю семена, а вы? Какой урожай хотите собрать вы?
Может быть, он наконец обретет союзника, подобного тому, каким был для него Томас?

+1

13

Капитан Флинт оказался более дотошный, чем Томсон ожидал. Вопрос следовал за вопросом. Причем вопросы-то были совсем не праздные. С чего бы пиратскому капитану задаваться ими? Капитан Флинт не был похож на человека, которому просто хочется потешить свой разум, а значит, за его вопросами крылось нечто большее...
- Чтобы собрать урожай, мистер Флинт, нужно что-то посеять! - Адам развел руками. - А чтобы сеять, нужно, чтобы было, что сеять. Моя команда - отнюдь не философы-революционеры. Да я и не знаю таких в Новом Свете. Так что это так...
Томсон покрутил кистью руки в воздухе.
- ...пища для ума. Это место стало обителью плевелов. Уголовники, работорговцы, предатели, воры, должники. Сюда стеклась вся отрыжка нового света. Если это можно назвать унавоженностью, то лишь в буквальном смысле слова. Люди вроде вас или меня - редкая и приятная неожиданность для таких же, как мы сами. В большинстве же случаев тут господствуют мерзавцы всех мастей от Гатри до...впрочем не важно! Ими движет жажда наживы. Только и всего. А как говорил мой дядюшка, изрядно критиковавший моего отца и его формальную набожность - "На этом говне ты Пахельбеля* не сыграешь". Иное падает в терние и взрастает терние и душит его. А вы, Флинт, желаете собирать семена? Что вы сажаете в этот навоз?
Капитан Лукавил и в какой-то степени кокетничал сам с собой. Он просто не мог признаться себе в том, что сам не может найти в себе силы для того, чтобы...впрочем а хотел ли он этого? Или его устраивала позиция безответственного критика?

*Иоганн Пахельбель (1653-1706) - крупнейший композитор эпохи барокко, органист. Прославился уже в 70-е и 80-е годы 17 века.

Отредактировано Адам Томсон (2017-04-25 00:56:24)

0

14

- Увы, пока ничего: я всего лишь прикидываю возможности. И однако, все тернии и плевелы Нового Света были взращены  в Старом. Милая набожная старушка Англия воспитала их такими, какими мы с вами видим их сейчас. Я не претендую на звание лекаря, который в одночасье излечит все общественные язвы, или духовного отца, способного перевоспитать тех, для кого преступление стало образом жизни. Но все же можно дать этим "мерзавцам", как вы только что выразились, шанс на новую жизнь. Их ничто не привязывает к земле, а морская пучина - ненадежная опора. Если у вас нет опоры под ногами, будете ли вы печься о том, насколько праведно живете? Я хочу дать этим людям опору на твердой земле, вот какова моя главная цель, капитан Томсон. Но для этого нужны огромные средства, которых у меня в настоящий момент нет. Зато они есть у испанцев...- Флинт поднялся со стула и подошел к окну каюты.-
- Взгляните на берег, капитан: Ямайка ничуть не изменилась со времен Порт-Рояла. Это все та же клоака, в которую моряки спускают награбленное золото. Отхожее место, которым заправляют несколько жирных пауков. Нассау будет другим, совсем другим, но только в том случае, если править им буду я.

0

15

- Проще говоря, вы хотите притащить сюда Старый Свет и возглавить его? Ведь еще Платон писал о том, что именно имущество, земля, делает человека порочным. - возразил Томсон. - Вы хотите дать им опору, на деле же вы просто дадите простор для того, чтобы тут цвели те же пороки, что и в Старом Свете. Менять же нужно их природу. Наличие земли им ничего не даст. Получив подспорье в их хищническом характере, оно, пожалуй, сделает их куда более жестокими, нежели властители Старого Света.

Адам замолчал и погрузился в раздумья, однако было видно, что он еще не договорил, что он формулирует мысль. Наконец, спустя пару мгновений, он, словно решившись на что-то, занес ладонь над столом, будто бы собираясь хлопнуть, однако, мягко опустил ее и молвил:
- Вы не сказали самого главного, Флинт. Вы ведь не просто так делитесь со мной этими планами.

+1

16

- Разве я сказал, что у меня есть планы? - сухой смешок, характерный для Флинта, прозвучал как треск кремня*. - Я всего лишь упомянул о том, что прикидываю возможности. Слишком многое будет поставлено на карту, Адам, и не только деньги будут иметь решающее значение в  битве Старого и Нового Света. Вы правильно меня поняли: я нуждаюсь в единомышленниках, в людях, которые пойдут за мной в огонь и в воду. Но довольно философствовать и обсуждать мои утопические идеи, давайте обсудим наши общие ближайшие цели. Они, по крайней мере, более чем реальны.
Флинт вернулся к столу и разложил на нем карту, на которой от руки были сделаны пометки чернилами.
- Вот здесь, - указательный палец Флинта опустился на отмеченную крестиком крошечную точку неподалеку от Панамского перешейка, - Находится гавань, которой пользовался еще Дрейк. К ней мы и направимся завтра утром, и, если погода будет благоприятствовать, достигнем ее через пять, от силы семь дней. По моим расчетам, караван с золотом доберется до побережья, где его ждут галеоны, недели через две: мои информаторы сообщили, что из Панамы испанцы обычно отправляются в первую неделю августа. Таким образом, у нас будет достаточно времени, чтобы переправить большую часть наших людей и оружия на берег и подготовиться к нападению.

***
Flint (англ.) - кремень

0


Вы здесь » Нассау » Новый Свет » На земле весь род людской чтит один кумир священный...