Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Новый Свет » Ты найди, а я расправлюсь


Ты найди, а я расправлюсь

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

Действующие лица: Флинт, Монтагю Мак-Вильямс, Ричард Марлоу
Время: 26 июля 1714 года
Место: селение Монтего-Бей на Ямайке
Спойлер: Флинт направляется к приватиру Мак-Вильямсу, чтобы обсудить предстоящее нападение на испанский золотой караван. Ричарда Марлоу интересует не золото, а совсем другие ценности. Проследив за Флинтом, он выходит на тропу войны, ведущую к его заклятому другу Монтагю.

0

2

Чем ближе была Ямайка, тем больше нервничал Марлоу, не находя себе место и зарываясь в бумаги - наследство покойного Бенсона - с отчаянием приговоренного к казни. Что ждет его?  Какова вероятность, что придется с позором вернуться на Нью-Провиденс, когда Мак-Вильямс посмеется над наивным дурачком Диком и отправит его обратно?
За год, оказывается, наболело. В равной степени хотелось спросить: за что? За что ты меня бросил, одного, калеку, в незнакомом месте, когда я даже не знал, как купить дом или снять жилье, не говоря уж о большем? Или молча обнять, прижаться к губам, затем толкнуть к стене и...
Но что-то подсказывало Ричарду, что вряд ли Монтагю встретит его с радостью. Скорее, с недоумением, как встречают случайного знакомого из далекого прошлого, который отчего-то решил, что он важен и нужен. Мак-Вильямс, может, даже найдет для Дика корабль, который доставит того в Нассау или Лондон...
Зарычав, Марлоу сжал кулаки и спохватился только когда жалобно хрустнуло перо. Проклятье.
Каюта Бенсона - ныне и до Ямайки каюта Марлоу - была тесной конурой, Ричарду даже казалось, что он вот-вот стукнется головой о потолок, но все-таки она была... чем-то волшебным. На борту "Моржа" Ричард ощущал себя частью корабля - и ему нравилось это чувство. Жалел он разве что о том, что не случилось боя по дороге, но, может, и к лучшему? Кто знает.
Бумаги.
Марлоу уставился в бумаги.
Надо закончить работу до швартовки на Ямайке. Флинт наверняка пожелает, чтобы Марлоу покинул борт "Моржа" сразу же, не надоедая ему своим присутствием... Ричард понимал, что приписывает капитану мысли и желания, но ничего не мог с собой поделать.
Да и к чему задерживаться? Лучше поскорее узнать, что к чему и кем для Мак-Вильямса является Дик Марлоу: случайным знакомством, о котором он хотел бы забыть, или все-таки кем-то важным и нужным.

0

3

Ямайка встретила старых знакомых кислой миной: небо было затянуто свинцово-серой пеленой, истекавшей унылой мокредью. Но на трехмачтовом барке, бросившем якорь в бухте Монтего-Бей, царило радостное нетерпение: сотня просоленных псов  готовилась совершить набег на портовые таверны и лавки, чтобы пополнить карманы местных торговцев и шлюх звонкой монетой.
Флинт знал, что команде надо выпустить пар на берегу, а ему самому предстояли переговоры с приватиром Мак-Вильямсом. Но перед тем, как отправиться в деревню маронов, в которой обосновался капитан «Альбатроса», необходимо было свести на нет возможные осложнения в лице Ричарда Марлоу. Английский аристократ нанялся на «Морж» с единственной целью: бесплатно добраться из Нассау до Ямайки, чтобы задушить в объятьях (а может быть, и просто задушить) своего задушевного друга Мак-Вильямса*. Случайный каламбур вызвал на лице Флинта короткую улыбку, которая тут же сменилась выражением досады: с одной стороны, до чужих амуров ему не было никакого дела, с другой – если Марлоу свалится на приватира, как снег на голову, последний вполне может совершить какой-нибудь неожиданный поступок, который смешает все карты в раздаче Флинта. 
Перед отплытием из Нассау Флинт собирался использовать Марлоу в качестве заложника, чтобы иметь рычаг влияния на непредсказуемого и ненадежного Мак-Вильямса. Однако теперь он изменил своё намерение: Ричард Марлоу был из породы тех, для кого охота пуще неволи, и если уж ему в голову что втемяшилось, его не удержат даже цепи. Давить на таких людей бесполезно, угрожать – тем более. К счастью, у Флинта был припасен лишний козырной туз, при помощи которого он надеялся временно отвлечь одного лондонского льва от поисков другого. Письмо, написанное изящным почерком Миранды Барлоу, все еще лежало в кармане его куртки.  Марлоу не замедлит сломать печать и прочитать письмо, после чего наверняка захочет написать ответ. Это займет его мысли на время, достаточное для того, чтобы он, Флинт, покинул корабль и отправился в тайное логово приватира. Флинт сунул руку в карман и нащупал сложенный листок. Ощущение неправильности поразило его как удар молнии: Миранда пользовалась плотной, гладкой и шелковистой наощупь писчей бумагой, а то, чего касались его пальцы, было грубым и шероховатым. Вытащив листок, он несколько мгновений тупо разглядывал его поверхность, усеянную жирными и винными пятнами, и наконец понял, какую фатальную ошибку совершил во время своего краткого пребывания на Пиносе: письмо, адресованное Ричарду Марлоу, он отдал вдове Бенсона. Коротко выругавшись, Флинт смял бумажку и швырнул ее в дальний угол каюты. Придется уповать на счастливый случай или на Гейтса. Выйдя из каюты, он высмотрел Гейтса в толпе матросов и отвел его в сторону.
- Хал, присмотри  за счетоводом: пригласи его в таверну выпить за будущий успех или попроси помочь пересчитать бочки в трюме. В общем, развлекай, как можешь, и держи его при себе до тех пор, пока я не вернусь.
Спуск по забортному трапу в ожидавший на воде ялик с двумя гребцами занял немного времени. Через час он постучится в дверь дома Мак-Вильямса, чтобы удостовериться в том, что приватир намерен выполнить все пункты консортного договора.

Свернутый текст

*См. эпизод Шкатулка с секретом начиная с поста 31 и далее 

0

4

Настроение приватира  трудно было назвать радужным, но все же оно было на порядок лучше, чем до встречи с капитаном «Орки». Придя к обоюдовыгодному соглашению*, два капитана ударили по рукам и до поры до времени распрощались. Помимо прочего посулив  Адаму Томсону золотые горы в виде участия в нападении на испанский караван и доли в добыче,  Монтагю забрал с собой со шлюпа Макори – ослабевшего, едва ворочавшего языком, но живого.
Макори был с ним – это главное. Судьба экипажа «Ганимеда» не то чтобы перестала его волновать, но отступила на второй план. Корсары, флибустьеры, пираты, приватиры, -  как ни называй этих охотников за удачей, их роднило одно: все они ходили по краю и балансировали на острие ножа. Сегодня ты пьешь забористый ром, а завтра сделаешь последний в своей жизни глоток соленой воды. Выбрав ремесло приватира, Монтагю не слишком обольщался насчет длины отпущенного ему жизненного пути. То же самое касалось всех тех, кто делил с ним радости и невзгоды пиратской планиды, и если плот с экипажем не сумел добраться до берегов Эспаньолы, - что ж, значит, не судьба. Перевезя Макори с «Орки» в свою просторную лесную хижину, Монтагю при помощи черного слуги занялся тем, чем обычно занимаются сердобольные женщины, ухаживающие за тяжело больными: вымыл, переодел в чистое исподнее, накормил крепким мясным бульоном и дал выпить полстакана подогретого испанского вина, в которое была добавлена смесь ямайских целебных трав и корешков. Этих немудрящих средств оказалось достаточно для того, чтобы Макори смог связно поведать ему всю историю злополучного перехода «Ганимеда» из Нассау к Ямайке  до того момента, когда шлюп капитана Томсона подобрал его, уже почти полумертвого от усталости и жажды, в Наветренном проливе. Пообещав Макори предпринять все возможное для поисков Тариты, Монтагю оставил своего побратима на попечение слуги и удалился в свою комнату, размышляя о том, что одна из его многочисленных афёр лопнула, как мыльный пузырь. Птичка выпорхнула из позолоченной клетки и улетела туда, где поймать её не было никакой возможности. Но такой возможности не было и у Флинта, мести которого он, признаться, опасался. Не было ни одной ниточки, которая могла бы помочь Флинту выйти  на след "вдовы Барлоу" или связать её исчезновение с именем приватира Мак-Вильямса. А значит, с этой стороны организатору похищения разоблачение не грозило и можно было спокойно вернуться к прежним планам, связанным с ограблением каравана.
- Масса Вильямс! – марон, появившийся на пороге комнаты, склонился в почтительном поклоне. – К вам просится масса Флинт. Прикажете впустить?
Ухватки беглого раба, до тошноты напоминавшие манеры чопорного английского дворецкого, равно веселили и раздражали Монтагю.
- Проси, - коротко ответил он. – Масса Флинт – мой добрый друг.
Слуга отвесил еще пару поклонов и исчез, а Монтагю окинул взглядом  стол красного дерева, на котором, кроме письменных принадлежностей, географических карт и прочих бумаг, были початая бутылка рома и единственный стакан, пока еще чистый. Тяжелые шаги Флинта вызвали в его памяти образ каменного гостя, созданного бурной фантазией Тирсо де Молины. Сам же он чувствовал себя не хозяином дома, а севильским распутником – впрочем, в присутствии Флинта такое чувство возникало у него всегда.
- Входите, Флинт! – преувеличенно бодрым и радушным тоном крикнул он, еще не видя гостя. – У меня для вас хорошая новость и бутылка наилучшего ямайского пойла!

Свернутый текст

*Согласовано с Адамом Томсоном

0

5

Марлоу не выдержал сам и вышел на палубу как раз в тот момент, когда шлюпка отошла от борта. Капитан изволил покинуть свой корабль, оставив клерка - пока еще клерка - на борту? Вот как? Ричард был уверен, что знает, куда тот отправился. А это значило, что медлить никак нельзя. Мгновение поколебавшись - подарок Мак-Вильямсу остался в каюте, в уже сложенном мешке с вещами - Марлоу не стал терять времени зря и, не слушая подошедшего Гейтса, разбежался, вскочил на планширь и оттолкнулся как можно сильнее, вытягиваясь в кратком полете и войдя в воду почти без всплеска.
Ялик двигался куда быстрее, и к тому времени, когда Марлоу достиг берега, ему пришлось бежать, чтобы не упустить капитана из виду. Следуя за ним не по тропинке, а рядом, Ричард чувствовал себя словно под ударами плети: колючки хлестали по коже, впивались в одежду, расцарапывая тело; репьи вцеплялись в волосы и дергали, словно пытаясь удержать. Пару раз Ричард оступался. Камни подворачивались под ноги, дыхание становилось все тяжелее, губы пересохли   и в груди жгло огнем. Сейчас Марлоу даже радовался, что все вещи, включая палаш и толстую кожаную куртку, остались на "Морже". Неимоверно хотелось остановиться и передохнуть, но тогда он никогда не найдет обиталище Мак-Вильямса. Флинт не покажет ему, наверняка не покажет. Ямайка велика. Флинт забыл о том, что такое любить. Забыл.
Когда впереди показался дом, Марлоу замедлил шаги и пригнулся еще ниже, стараясь, чтобы его не заметили. Говорить с Мак-Вильямсом при Флинте казалось неправильным. Слишком неправильным. Все, что рвалось с языка, было не для свидетелей.

+1

6

Как и предполагал Монтагю, встреча с Флинтом походила на конклав, а сам капитан – на одного из кардиналов, собравшихся для избрания нового папы. За все время разговора Флинт не выдавил из себя даже подобия улыбки, говорил строго по делу и сверлил компаньона взглядом, которому позавидовал бы инквизитор. Даже сообщение Монтагю о том, что он нашел третьего участника рейда, не вызвало у Флинта восторга, по крайней мере внешне. Он задал несколько  вопросов по поводу шлюпа,  капитана и численности  команды, и быстро рассчитал причитающиеся каждому из участников доли в предполагаемой добыче. Отплытие было назначено им на среду двадцать девятого июля.  Монтагю так и подмывало спросить, как поживает в Нассау его португальский пленник, но он сдержался, поскольку разговор о Диаше неизбежно привел бы к Дику Марлоу, а обсуждать эту тему с Флинтом ему не хотелось. Сам Флинт ни словом не обмолвился ни об одной живой душе из Нассау.
Глядя на непроницаемое лицо, покрытое рыжеватой щетиной, Монтагю в который раз задался вопросом, способен ли Флинт испытывать какие-либо чувства, кроме желания поставить на ревматические колени старушку Англию. Ему казалось, что нет, и что таким образом он сам невольно оказал сожительнице пиратского капитана огромную услугу, избавив ее от общества этого сухаря. Макори описал испанца, с которым дама отправилась в новое плавание, и даже скупой словесный портрет указывал на то, что она попала в хорошие руки. А с  новым губернатором Ямайки придется налаживать деловые контакты иным путем, возможно, при помощи Эдварда Флемминга: на поддержку этого тертого калача Монтагю очень и очень рассчитывал.
Распрощавшись с Флинтом, Монтагю почувствовал, что выжат, как лимон, и бросил взгляд на стол: так и есть, уровень рома  в бутылке к концу беседы опустился всего лишь на дюйм, да и то стараниями хозяина, а не гостя. Второй стакан, принесенный слугой для Флинта, оставался девственно чист. Монтагю ухмыльнулся и щедро плеснул темной жидкости в свой.

+1

7

Марлоу прождал совсем немного прежде чем дверь распахнулась и Флинт покинул дом. Выждав, пока шаги капитана стихнут, Ричард вышел на дорогу и с бьющимся сердцем толкнул дверь, почти ожидая, что та окажется заперта.
Но нет. Марлоу вошел, тщательно закрыл за собой дверь и усмехнулся:
- Налей и мне, Монтагю.
Вспомнилось, так некстати вспомнилось: один из давних друзей, старый комедиант, акробат и жонглер, Эндрю, восхищался его гибкостью и как-то раз убедил попробовать научиться ходить по канату. Сперва по разложенному на земле. Затем канат был натянут в футе над землей - и Марлоу ступил на него с опаской. Однако Эндрю шел рядом, подняв руку - он не касался ладони Марлоу, но Ричард был спокоен: он знал, что если начнет падать, его поддержат. Он прошел по канату до конца, и Энди закрепил канат еще выше - в добрых трех ярдах над землей. Он положил руки на плечи Ричарду и негромко говорил, будто очаровывая:
- Только что ты прошел по этому канату, потому что ты это можешь. Твое тело способно на это. Мешает только твой разум. Но пойми: нет разницы, как высоко натянут канат! Это та же веревка, по которой ты уже прошел. Это не испытание, можешь ли ты. Это всего лишь знакомый путь по веревке.
И все же Марлоу тогда с бьющимся сердцем ступил на канат. Пот заливал глаза, сердце сжималось от ужаса, но он шел, и прошел, и спустился на подгибающихся ногах. И, выпив на двоих еще бутылку крепкого пойла, которое отчего-то считалось виски, но на вкус было подобно разведенному свиной мочой птичьему помету, Марлоу был спокоен и уверен в себе, зная: он прошел по веревке и пройдет по ней, как бы высоко она ни была натянута.
Падение с мачты стало началом конца этого легкого танца на высоте. Началом конца уверенности в себе. И ничьей ладони в дюйме от его руки, ничьей незримой поддержки за спиной. Ничьей - и ничьей не будет, если сейчас окажется, что он не нужен Монтагю.

+1

8

Удобно устроившись в кресле, Монтагю неторопливо потягивал крепкий ямайский ром. Воистину дурная привычка: медленно смакуя каждый глоток, он пьянел гораздо быстрее, чем если бы опрокидывал стопку за стопкой. Огненный поток растекался по нёбу и гортани, устремляясь вниз, к желудку, и успокаивая взвинченные нервы. Взор затуманился и поплыл, лениво выхватывая из окружающей дымки то один, то другой предмет разномастной меблировки - трофеев, служивших памятками об удачных рейдах. Круглый стол красного дерева; фламандский шкаф, на карнизе и пилястрах которого гримасничали резные черти; флорентийское бюро с перламутровой инкрустацией; вместительный комод немецкой работы, напоминавший пузатого бюргера. Слева от двери притулился узкий топчан, застеленный пестрым лоскутным одеялом: над его изголовьем покачивалась подвеска из разноцветных перьев, индейский амулет против ночных кошмаров, а к стене в изножье вместо распятия был прибит карандашный набросок мужской головы.
Монтагю закрыл глаза, думая о ближайшем будущем. К черту Гамильтона: пусть губернатора доит Флемминг и ему подобные, а у него уже и так достаточно средств, чтобы уйти на покой. Нападение на золотой караван станет последней ступенькой в его карьере: не столько ради денег, сколько ради славы, после чего он навсегда удалится от дел. Ничейный остров в Тихом океане уже давно был объектом его пристального внимания. Три дюжины колонистов построили на нем дома, усердно обрабатывали плодородную почву и  разводили овец. Там  приватир Мак-Вильямс и закончит свои дни – в белом доме с  открытой верандой, проводя дни в трудах праведных и коротая вечера в обществе побратима. Они будут сидеть в плетеных креслах, потягивая пряный настой из местных трав, покуривая трубочки и глядя на то, как солнце медленно опускается в воду, заливая горизонт расплавленным золотом. 
Скрип отворяемой двери разрушил иллюзию. Монтагю решил, что это вернулся Флинт, но голос, раздавшийся с порога, заставил его открыть глаза, а увиденное – выронить стакан. Монтагю знал, что когда-нибудь это случится: за ним явится один из сонма фо-а, чтобы  утащить его на дно морское. И вот это произошло: с призрачной фигуры, как по волшебству возникшей в дверном проеме, лились на пол ручейки воды. Неясно было лишь то, почему фо-а принял облик восьмого графа Рамси.  Видимо, это ром сыграл с ним злую шутку: последнее время он слишком много пил и почти ничего не ел. Старухи с вересковых пустошей утверждали, что если к тебе явится водяной в человечьем обличье, разговаривай с ним как с человеком, не выказывая и тени страха, и тогда он не причинит тебе вреда. Монтагю вяло махнул рукой в сторону пузатого комода:
- Вы до Ямайки не иначе как вплавь добирались, милорд? Возьмите из бельевого ящика что-нибудь сухое, переоденьтесь.
И уставился на руки фо-а, стараясь рассмотреть перепонки между пальцами.

Свернутый текст

Фо-а – в шотландском фольклоре злые и опасные водяные духи антропоморфной наружности.

[ava]http://s3.uploads.ru/lofET.jpg[/ava]

+1

9

И все? И больше ничего Мак-Вильямс не скажет? Как будто Марлоу вышел на улицу покурить и вернулся четверть часа спустя. Марлоу нахмурился. Переодеться в сухое хотелось, ходить голым перед Мак-Вильямсом... таким Мак-Вильямсом - нет. Равнодушие ужалило, как жалит чужая шпага, жадно впиваясь под ребра.
- Это все, что ты хочешь мне сказать после разлуки длиной в год? - Марлоу подошел и скрестил руки на груди. - Больше ничего? Например, что ты рад меня видеть. Или что скучал - это вряд ли будет правдой, но мне было бы приятно. Я-то, дурак, много раз представлял себе нашу встречу и даже не предполагал, что от Ямайки до Нью-Провиденс всего неделя пути!
Ярость туманила разум. Он добрался, нашел Монтагю, и что? Холодное равнодушие в ответ? Неужели никогда не будет больше радости, руки в руке? Не будут стоять на одной палубе, или смотреть на закат, или в огонь в камине? Не будут встречать, утомленные любовью, рассвет - повернув головы, не расплетая рук, сонно щурясь на порозовевшие края облаков?
Руки бессильно упали вдоль тела. Марлоу приподнял правую, потянулся было к щеке Монтагю и вновь уронил руку, как если бы ему не хватало сил на этот простой жест.

+1

10

Значит, не померещилось… Значит, перед ним Дик Марлоу во плоти, заметно исхудавший с того времени, как они виделись в последний раз (отчего Монти и принял его за Худое Пальтишко), но по-прежнему дьявольски красивый. Монтагю свесил руку с кресла и нашарил стакан, валявшийся на ковре. Поставив его на стол рядом с пустой бутылкой, он встал и нетвердой походкой прошествовал к комоду.
- Я был занят, Дикон... Очень, очень занят,  - промямлил он, выдвигая один из ящиков и доставая из него комплект чистого исподнего. – Но я собирался завершить все дела под Рождество и нагрянуть в Нассау. С подарками тебе и Диашу. С мешком подарков, как святой Николай.
Монтагю громко икнул и покачнулся. Вообще-то такие планы у него действительно были. До вчерашнего дня, когда стало ясно, что пощипать перья золотому гусю Гамильтону не удастся. Наугад вытянув из комода рубаху и подштанники, он прошлепал обратно к Марлоу и сунул ему в руки сухое белье.
- Ты все же переоденься, здесь не Лондон: болотная лихорадка свирепствует похлеще чумы. Я сейчас прикажу приготовить тебе горячее питье с иезуитским порошком – лучше, знаешь ли, перебдеть, чем недобдеть.
Монтагю плюхнулся в кресло и закрыл глаза, чтобы не смущать Дикона, пока тот будет переодеваться.

Свернутый текст

1. Эпизод Морячок, табачку не найдется?, пост 10

Ричард Марлоу написал(а):

По сравнению с тощим Йориком Марлоу, конечно, был сильно покрепче, хотя и за время плавания от Англии до Нассау, и за последний год в непривычно жарком климате <…> изрядно потерял в весе


2. Худое Пальтишко – прозвище одного из водяных фо-а  в шотландском фольклоре.

3. Иезуитский порошок или порошок графини – растертая в порошок кора хинного дерева. Название пошло от первого известного европейца, которого им вылечили от малярии, или болотной лихорадки. Этим больным была графиня Чинчон, жена вице-короля Перу. Она получила заражение в долине Ланавара на побережье Тихого Океана. Излечилась она принятием коры хинного дерева, растертой в порошок. Выдающийся испанский историк-натуралист Бернабе Кобо, иезуитский миссионер и писатель, сыграл значительную роль в истории хинина или иезуитской коры, дав её первое описание; в 1632 году он же первым привез её в Европу. (источник - Вики)

[ava]http://s3.uploads.ru/lofET.jpg[/ava]

+1

11

- К Рождеству? - У Марлоу вырвался горький смешок. - Нагрянуть, осыпать меня и Диаша подарками и вновь исчезнуть? Так, что ли? Ты пьян. Но на один вопрос все-таки ответь: я тебе нужен или нет? Если нет, не трать на меня сухое белье и порошки. Даже из твоей излюбленной привычки облагодетельствовать кого-нибудь. Так нужен? Или нет?
На самом деле вопросов было намного больше. За что? Почему бросил? В Нассау чудо, что кошель уцелел за пазухой Марлоу, портовые щипачи были мастерами своего дела. Догадывался ли Монтагю, какая судьба ждала бы Марлоу, если бы его ограбили? Просить милостыню в порту. Ведь в грузчики калеку не возьмут. За что было то счастье в Лондоне и надежда на Фаяле, и почему все было позабыто?
Занят. Очень, очень занят. Какими-то более важными делами, чем повидаться со своим Диконом. Ведь Дикон всегда подождет, покорно подождет, как всегда.
К Рождеству. К Рождеству Марлоу бы уплыл с Нью-Провиденс или покончил бы с собой от безысходности.
Протянутые вещи пахли приватиром, запах тревожил и волновал. Хотелось шагнуть вперёд, тесно прижаться и закрыть глаза. Позволить себе быть слабым. Но вот это точно не нужно Монтагю.

+1

12

- Да, я пьян, и что с того? - с вызовом в голосе спросил Монтагю. Он поудобнее устроился в кресле и смотрел на смуглую кожу, видневшуюся в вырезе мокрой рубахи Дика,  ненавидя себя за то, что больше всего хотел бы прижаться к ней губами. –  Даже в подпитии я способен мыслить более здраво, чем ты. Ты отыскал меня, чтобы обвинить  во всех смертных грехах? Предстать передо мной в образе жертвенного агнца? Я оставил тебя в Нассау затем, чтобы ты понял, на что ты способен без лондонских друзей, без титула, без моей поддержки. И что же я вижу? Ты по-прежнему красив и красноречив, как святой Иосиф, и явно сохранил, а то и преумножил  деньги, которыми я тебя «облагодетельствовал». Ты ведь заплатил Флинту за то, чтобы он взял тебя на «Морж» в качестве пассажира, не так ли?
Сомнений, что это Флинт доставил Марлоу в Монтего-Бей, у Монтагю уже не было. И ведь ни словом не обмолвился, рыжий дьявол.

[ava]http://s3.uploads.ru/lofET.jpg[/ava]

+1

13

- Я не заплатил Флинту ни пенса. И хоть прибыл сюда на борту "Моржа" - тут ты прав - но в качестве члена команды, а не пассажира. Я не такое уж бесполезное существо, как ты, должно быть, считал, когда бросил меня. Я знаю, на что способен. Знал задолго до нашей встречи. Но ты так и не ответил на мой вопрос.
Марлоу стащил мокрую рубашку и встал ближе к огню, чуть зябко поведя плечами. Не помешало бы выпить. Крепко выпить, чтобы либо плюнуть на все и обнять Монтагю, поддавшись раздирающим его желаниям, либо врезать ему, как хотелось порой - за каждое пробуждение в одиночестве, за каждую ночь без сна. Разбить кулаком такие красивые губы, вкус которых он помнил так хорошо...
Рубаха, что только что была на нем, тоже, в общем-то, принадлежала Монтагю. Хотя, заштопанная, вряд ли была теперь нужна своему владельцу - как вряд ли ему был нужен хромой и худой Дик Марлоу, - и от этой мысли становилось так горько, что из горла вырвался сдавленный странный звук: полустон, полурычание.

+1

14

Удивил так удивил!  О причинах, по которым Флинт решил взять в команду обладателя графского титула, Монтагю предпочел не расспрашивать: у Флинта были свои причуды, плевать ему на Флинта.
- И с абордажной командой успел познакомиться? – сощурясь, спросил он, пытаясь рассмотреть на смуглой спине Дикона следы не успевших зарубцеваться свежих порезов от скользящего удара сабли или палаша. Но ничего подобного не увидел, лишь старые дуэльные шрамы, рисунок которых он мог бы воспроизвести по памяти так же уверенно, как любую из лоций, что теснились на полках фламандского шкафа.
- Есть хочешь? Хочешь. Небось скряга Флинт всю неделю кроме червивой солонины ничего не давал. Сейчас попрошу согреть мясного бульона с кореньями и зажарить яичницу. Бекона нет: не сезон, но зато есть маисовые лепешки и пирог с курятиной.
Монтагю снова пришлось подняться с кресла: надрывать глотку, выкликая слугу, не хотелось, к тому же в соседней комнате дремал неокрепший Макори. Направляясь к двери, он не удержался, замедлил шаг и скользнул кончиками пальцев по обнаженной спине Дикона: от основания шеи до крестца, над которым плясала пара дельфинов.
[ava]http://s3.uploads.ru/lofET.jpg[/ava]

+1

15

Невыразимо приятное прикосновение хотелось продлить, хотя следовало признать: Мак-Вильямс мастерски ушел от ответа на вопрос.
- Призов по дороге не попалось, но с абордажной командой я познакомился. К черту еду! - Марлоу развернулся и попытался ухватить Мак-Вильямса за плечи. - К черту еду, - повторил Ричард. - Мне нужен ты. Сейчас. Здесь. Я хочу почувствовать, что мы снова вместе, что не было этого чертового года в Нассау!
Интересно, Флинт пришлет вещи Марлоу или сочтет их своеобразной платой за внезапный уход клерка? Подарок для Монтагю остался там. Но если все сложится, их будет еще много, этих подарков.
От прикосновения кожа горела, а дельфины будто затанцевали - и альбатрос, единственный, кто обнимал Дика в этот бесконечный год, казалось, шевельнулся и раскинул крылья еще шире.

+1

16

Монтагю остановился, не пытаясь увернуться от объятий, в голосе его звучала бесконечная усталость:
- Тебе надо было родиться столетием раньше, Дикон, а то и двумя: ты такой же нетерпеливый и жадный, как Дрейк и Рэли, видишь цель и не замечаешь препятствий. Но все не так просто, мой друг, далеко не просто...Ты спрашиваешь, нужен ли мне: ответ - да. Настоящий вопрос в другом: буду ли нужен тебе я, когда ты узнаешь, как обстоят дела.
Монтагю открыл дверь и вышел, бросив через плечо:
- Я отдам распоряжения слугам и вернусь. В соседней комнате - Макори. Можешь проведать его, но если он спит - не буди.
Дверь осталась открытой, но звук удалявшихся шагов приватира быстро стих, заглушенный шумом усилившегося дождя.
[ava]http://s3.uploads.ru/lofET.jpg[/ava]

+1

17

- Родись я на столетие раньше, я бы не встретил тебя, - вслед Монтагю произнес Ричард. Слова о Макори странно царапнули неправильностью. Проведать его? Почему проведать? Он ранен или болен?
Как бы там ни было, сперва следовало переодеться в сухое.
С трудом стянув сапоги, Марлоу отставил их в сторону. Сняв мокрые насквозь штаны, повесил на спинку стула и взял предложенную Мак-Вильямсом сухую рубашку, доходившую до середины бедер. Не слишком прилично, но кого стесняться? Не говоря уж о том, что излишней стыдливости у графа Рамси изрядно поубавилось.
Заглянув в соседнюю комнату, он увидел Макори - спящего и выглядящего не лучшим образом - настолько, что даже глухая ревность не затуманила разум, как бывало раньше. Марлоу тихо притворил дверь и вернулся назад, сел на край стола в ожидании Мак-Вильямса и постарался отогнать воспоминания о том, как, должно быть, целую вечность назад он также остался в одной только рубахе, и как жадно, кажется, смотрел на него Монтагю, и о том, что было после.

+1

18

Монтагю вернулся в сопровождении двух слуг. Вернее, это два чернокожих исполина появились в комнате под эскортом хозяина, который улучил момент, чтобы заглянуть к Макори и убедиться, что его побратим мирно спит в своей кровати. Выказав подобающие знаки почтения гостю, сидевшему на столе, слуги расставили на свободном участке столешницы кушанья, среди коих были: горячие маисовые лепешки, нарезанный ломтями пирог, блюдо с фруктами и, как венец всему - большая плетеная бутыль кактусовой настойки.
Избавившись от груза, слуги попятились к двери, отвешивая гостю подобострастные поклоны, и чуть не натолкнулись на своего хозяина, ступившего на порог комнаты в тот самый момент, когда спина одного из них поравнялась с дверным косяком.
Извинения были приняты, слуги исчезли, а Монтагю снова занял свое место в кресле, рассматривая одеяние Дикона.
Рубашка более-менее прикрывала ту часть тела, которую скульпторы древности прятали под фиговым листком, и все же Монтагю не удержался, чтобы не поинтересоваться:
- Я как будто выдал тебе панталоны в придачу к рубашке? Если они оказались тебе слишком тесны - можешь позаимствовать пару у Макори.
[ava]http://s3.uploads.ru/lofET.jpg[/ava]

+1

19

Ах вот как. Не зря он сперва не собирался раздеваться: именно чтобы не попасть в такое глупое положение. Присутствие Монтагю действовало... расслабляюще. Прикосновение подействовало расслабляюще. На какое-то время Ричард поверил, что... не важно. Глупость, очередная глупость.
- С твоего позволения я предпочту собственные штаны, - сухо ответил Марлоу, слезая со стола. Как же не хотелось теперь надевать мокрое! - Что ты имел в виду, когда сказал, что не знаешь, будешь ли нужен мне, когда я узнаю, как обстоят дела?
Полуголым он сейчас ощущал себя чересчур глупо. Как только могло прийти в голову, что в доме Монтагю он может позволить себе ходить, как вздумается, как удобно, не обременяя себя излишней одеждой? Замечание Монтагю совершенно справедливо - вряд ли тому хочется любоваться на голые ноги Марлоу. Зашипев от досады, Марлоу схватил свои штаны и принялся натягивать - мокрая и холодная ткань неприятно липла к телу, заодно остужая всякий неуместный жар, который возникал из-за близкого присутствия Монтагю.

+1

20

- До тебя дошли слухи о том, что великая война за испанское наследство завершилась миром? - не скрывая иронии, спросил Монтагю, подходя к камину, в котором, несмотря на летнюю теплынь, ярко горел огонь.  - Извини, но меня не оставляет впечатление, что ты, как все поэты,  мало интересуешься политикой, предпочитая витать в облаках творческих грёз.
Его знобило, начиная со вчерашнего вечера, и он мысленно спросил себя, чем вызван этот озноб: снедающей его нервной лихорадкой или же более серьезным телесным недугом, которым он недавно стращал Марлоу. Жар, исходивший от очага, не согревал: Монтагю обхватил себя за плечи, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую его тело, и продолжил, глядя на огонь:
- К тому моменту, как мы с тобой познакомились в Лондоне, я более десяти лет гордо носил звание приватира, и все благодаря войне и королевским грамотам, возобновлявшимся ежегодно. Утрехский мир подрезал под корень раскидистое древо приватирства: с июля прошлого года я более не имею права грабить корабли других государств с высочайшего соизволения Её Величества или губернаторов английских колоний. С тех пор я действовал на свой страх и риск, а также благодаря тому, что нынешний губернатор Ямайки закрывал глаза на пиратство, потому что деньги из этого рога изобилия текли и в его бездонный карман. Но отныне я не могу рассчитывать на его поддержку: очень скоро власть на Ямайке сменится: вопрос о назначении нового губернатора уже решен, и если я не смогу с ним договориться, мне придется окончательно стать таким же изгоем, как Флинт и ему подобные. Я готов умереть от пули или удара сабли, но повиснуть на веревке - нет! Могу ли я просить тебя остаться со мной, чтобы разделить позорную участь висельника? Кроме того, те деньги, что я успел скопить, рано или поздно закончатся, - скорее раньше, чем позже, ведь тебе известны мои дорогостоящие вкусы, тяга к комфорту и склонность к благотворительности. И что тогда? Даже если нам удастся избежать путешествия в ад на трехногой кобылке, мы будем вынуждены влачить жалкое существование нищих попрошаек... Конечно, я мог бы сделать попытку примазаться к асьенто, но мне претит торговля рабами, а все прочее так или иначе ведет к эшафоту.
Работорговля была бы выходом, но Макори не одобрил бы это, а его мнение было священно для Монтагю. Макори разделит с ним горе и радость, богатство и нищету, а вот насчет восьмого графа Рамси он не был так уверен. А впрочем, и не собирался просить его о снисхождении или жалости. Перед обладателем графского титула было открыто много дорог, оставалось лишь выбрать нужную. И на любой из них его поджидал какой-нибудь неоперившийся вороненок или иная птица счастья, которую он мог залучить в силки своего обаяния, посвятив ей пару-тройку проникновенных стихов. Монтагю вдруг понял, как тщетны были его надежды, как призрачна была тень счастья, промелькнувшая когда-то в Лондоне. Надо было поставить точку, чтобы не мучить ни себя, ни Дика.
- Не советую тебе продолжать знакомство с Флинтом, - сказал он. - Купи себе место пассажира на корабле, идущем в Лондон: я ссужу тебя одеждой и деньгами на проезд и  напишу письмо с рекомендациями, адресованное Эдварду Флеммингу, купцу, который с радостью выполнит мою просьбу.

+1

21

- Снова решаешь за меня, Монтагю? - сухая рубашка полетела в угол. - Снова? Решил, что я покорно последую тому, что ты скажешь? Ты лгал мне насчет своей любви - твои действия противоречили твоим словам. А я люблю тебя. Так люблю, что без тебя мне незачем жить. И, значит, мне вообще незачем жить, раз ты снова выбрасываешь меня из своей жизни. Знаешь, как я видел нашу встречу? Объятия, поцелуи, запертые двери и мы с тобой, и чувствовать тебя всем телом, знать, что мы теперь всегда будем вместе. Мне все равно, вздернут меня или нет. Патент приватира я получу для тебя у нового губернатора: его наверняка назначили из Лондона, где мое имя все-таки кое-что значит. Получу для тебя в любом случае, вышвырнешь ты меня сейчас или нет. На любой проезд я заработаю собой, наймусь матросом - но мне все равно некуда плыть. Что ж, палашом я владею, а на квартердеке любого пирата найдется место для смертника. Мне не нужны твои деньги и твоя одежда. С Флинта спроси мои вещи - в них лежит подарок тебе. Если сейчас оттолкнешь...
Как был, полуголым, Марлоу подошел к Мак-Вильямсу, рывком развернул к себе и впился к губы отчаянным поцелуем - тем более отчаянным, что понимал: последним.

+1

22

От неожиданности, а может быть, от совместного воздействия рома и нервной лихорадки,  приватир зашатался и, не устояв на ногах, рухнул на ковер, увлекая за собой Марлоу.
- Черти тебя раздери, Дикон! - сердито воскликнул он, приподнимаясь и потирая ушибленную голову, на которой набухала приличная шишка, но тут же расхохотался и крепко обнял Марлоу, чувствуя, что напряжение, которое не оставляло его последние несколько дней, отступило.
- Эх, милорд, ваши бы напор и страсть да на благо английских колоний - уверен, что лучшего губернатора было бы не сыскать на просторах всея Вест-Индии, - шутливым тоном сказал Монтагю, пропуская пальцы сквозь темные густые пряди на голове Марлоу в тщетной попытке придать им прежний аккуратный вид. - Я рад, что мы снова вместе, Дикон - уже серьезно добавил он, - Но никогда больше не упоминай о смерти - я ненавижу эту костлявую старуху и надеюсь, что она еще долго будет обходить стороной всех, кто мне дорог, а таких людей, как тебе известно, можно пересчитать по пальцам. Флинт что-нибудь рассказывал тебе о своих ближайших планах? Впрочем, сомневаюсь: он  мнит себя вторым Морганом и считает, что его слово на "Морже" - непререкаемый закон, и его людям незачем знать ни о курсе, которым идет корабль, ни о цели плавания. А ведь согласно неписаному закону берегового братства, команда беспрекословно подчиняется капитану  лишь во время шторма и боя, в остальное время его голос - совещательный. Я расскажу тебе, что задумал Флинт, и какова моя роль в его замысле. Я правильно понял, что ты распрощался с "Моржом" навсегда и снова готов занять свою каюту на борту "Альбатроса"? Ммм... нашу каюту, если будет угодно.

+1

23

Марлоу приподнялся на локте, успокаиваясь понемногу.
- Нашу каюту, если не возражаешь, - ответил он, наслаждаясь рукой в волосах. - Рассказывай. Наш договор с Флинтом был заключен на переход от Нью-Провиденс до Ямайки, и все, что меня связывает с "Моржом" - оставленные на нем вещи. Я буду тебе крайне признателен, если пошлешь за ними кого-нибудь. Я предпочту навсегда занять нашу каюту на "Альбатросе", особенно если ты выделишь мне место, куда я смогу бросить свои немногочисленные пожитки.
Протянув руку, Марлоу пощупал шишку на голове Монтагю и вздохнул, не став говорить, что неумеренное потребление рома и наплевательское отношение к себе еще никого не доводили до добра.
Вместо этого он попытался устроиться поудобнее, испытывая некоторый дискомфорт от нахождения в мокрых штанах и с голой спиной.

+1

24

- За твоими вещами я отправлю к Флинту кого-нибудь из слуг с запиской, - сказал Монтагю и вскочил на ноги: казалось, к нему вновь вернулась вся его кипучая энергия. - Раз брезгуешь моим исподним, завернись хотя бы в одеяло: на тебя даже смотреть зябко. Если ты заболеешь, придется оставить тебя здесь, и ты не сможешь покрыть себя славой в самом дерзком нападении на испанцев, подобного которому не было со времен Генри  Моргана.
Сдернув с топчана лоскутное одеяло, он накинул его на Дикона, схватил карту, лежавшую на столе, и, поджав под себя ноги по-турецки, снова уселся на ковер, затканный диковинными птицами и цветами: не хватало лишь кальяна, чтобы мысленно перенестись во дворец какого-нибудь восточного султана, принимавшего в диване своих визирей.
- Может быть, хочешь выкурить трубочку? - поинтересовался он, раскладывая карту между собой и Диконом так, чтобы последний мог следить за его объяснениями, не выворачивая шею. - У меня есть индейская курительная смесь, которую мне доставляют с  Великих Равнин

Свернутый текст

Курительная смесь была упомянута в эпизоде Жемчужина в мешке пшеничных зерен, там же, к слову сказать, есть карта, которой можно воспользоваться для наглядности.

+1

25

Дик поднялся, отыскал отброшенную сухую одежду и не спеша переоделся, после чего уселся назад, завернувшись в одеяло и глядя на карту.
- Не откажусь от трубочки, - отозвался он, расслабляясь. - И здесь ты меня не оставишь, даже не надейся от меня теперь отделаться.
Поход, подобного которому не было со времён Моргана? Нападение на Панаму, вероятно? Смело. Нагло. Очень в духе Флинта... в духе Мак-Вильямса. Интересно, угадал ли он? Да зачем гадать, скоро Монтагю все расскажет, все, что сочтёт нужным.
И необходимо узнать, кто будет новым губернатором Ямайки. Если кто-то из тех, кого Марлоу знал в Лондоне, получить приватирский патент не составит труда. Какими бы ни были отношения в Лондоне, если они не были смертельными врагами, здесь аристократ не откажет себе в удовольствии оказать снисходительную услугу некогда блиставшему при дворе поэту, утратившему и положение, и влияние, и возможности. Хотя бы чтобы было о чем упомянуть невзначай в очередном письме в Лондон к друзьям о том, что видел графа Рамси - в качестве просителя, что весьма пикантно, не правда ли?

+1

26

Монтагю, на время прервав объяснения, раскурил длинную глиняную трубку и подал ее Дикону.
- У меня была другая, индейская, - со вздохом признался он, - но я отдал ее одному лондонскому купцу в качестве небольшой взятки. А теперь будь любезен, посмотри сюда.
Указательный палец Монтагю уперся в точку на северо-западном побережье большого острова, изображенного на карте:
- Сейчас мы находимся здесь, в  Монтего-Бей на Ямайке, а через неделю или меньше будем вот здесь, - палец передвинулся к узкой полоске суши южнее острова. -  Флинт задумал ограбить караван с золотом, идущий из Панамы в Портобело. Скажем прямо, задача не из легких, учитывая, что у нас не так много людей,  часть из которых к тому же останется охранять корабли, которые мы оставим в бухте островка, расположенного в десяти милях западнее Портобело. Оттуда мы доберемся до перешейка на каноэ, высадимся на берег  и попытаемся пробиться сквозь лес, чтобы захватить испанцев врасплох. Змеи, кугуары, москиты и недружелюбно настроенные индейцы - это самое малое, с чем, возможно, придется столкнуться. А на закуску - сами испанцы, которые вряд ли поднесут нам золото на фарфоровом блюде. Кроме того, в такую погоду, какая стоит сейчас, порох отсыревает быстрее, чем успеваешь сказать "Огонь!", но к счастью, это касается и испанцев. Кстати, тебе неплохо бы сменить свою шпагу на что-то более основательное и дать руке привыкнуть к новому оружию. При всем моем восхищении твоими былыми заслугами, ты ведь давно не брал в руки абордажную саблю?
Взгляд Монтагю лучился простодушием: он действительно не предполагал, что за минувший год, проведенный под сенью книжной лавки в Нассау, у прославленного лондонского дуэлянта была хоть одна возможность стряхнуть пыль с эфеса.

+1

27

Марлоу принял трубку и затянулся, прикрыв глаза. Трубка навевала воспоминания, здесь и сейчас излишние, но и успокаивала.
- Как только доставят мои вещи с "Моржа", ты оценишь мое оружие и решишь, достаточно ли оно основательное. Не откажусь потренироваться с тобой, и на берегу, и на палубе. Рубиться на палубе я пока не привык, ты прав. Не прав в другом: моя шпага осталась в Нассау, с собой я взял абордажный палаш - пусть он ненамного тяжелее моей шпаги, но сломать ее мне бы не хотелось. Я не найду на Багамах достаточно хорошего кузнеца... - последовала еще одна затяжка. Марлоу и забыл, какое это удовольствие - курить. - Последний раз я брал в руки все-таки свою шпагу. На меня напали незадолго до отплытия с Нью-Провиденс, трое. Вмешался какой-то проходимец, назвался капитаном Томсоном. Редкостно неприятный тип, однако его вмешательство было своевременным.
Джунгли. Опасное нападение. Огромный риск и возможность огромного приза. Стоит ли это свеч? Сможет ли Мак-Вильямс без моря и захочет ли сменить палубу на большой и тихий дом? Дым поднимался к потолку, свивался в загадочные фигуры, и хотелось странного, лишнего, ненужного, неудобного. Все пустяки. Их ждет приключение. Их двоих.

+1

28

- Да неужели? - воскликнул Монтагю, не сумев скрыть своего удивления от рекомендации, выданной Марлоу капитану "Орки". - Не далее как вчера я имел удовольствие встретиться с капитаном Томсоном и, боюсь, мое мнение о нем противоположно твоему. Он оказал мне такую огромную услугу, что я не мог не отплатить ему тем же, и договорился с ним о его участии в предстоящем рейде. Помилуй, Дикон, что за предубеждения! Моряк на суше и моряк на море - это порой два разных человека!  Капитан Томсон не заслуживает звания "проходимца", уверяю тебя: мне он показался человеком острого ума, при этом расчетливым и осторожным. Что же касается его манер, - мы ведь в Вест-Индии, ваше сиятельство! И ожидать от пиратского капитана расшаркиваний, более уместных в бальной зале, я бы не стал.
Горячо выступив в защиту капитана "Орки", Монтагю тем не менее испытывал немалое волнение насчет того, не рассердится ли на него Дикон за панегирик в адрес капитана. Чтобы сгладить острый угол, он взял руку Марлоу в свои и проникновенным тоном, идущем, если можно так выразиться, из глубин души, промолвил:
- А кроме того, первое впечатление не всегда правильно. Вспомни, как ты проникся ко мне глубочайшей симпатией буквально с первого взгляда, а разве я заслуживал этого? И разве ты не переменил своего мнения обо мне после того, как узнал меня лучше?
Голос Монтагю дрогнул, но руки Дикона из своих он не выпустил.

+1

29

- Не переменил, - теперь уже дрогнул голос Марлоу. - Впрочем, нет. Переменил: сперва ты мне был симпатичен, а вскоре я уже глубоко любил тебя, и это чувство не угасло до сих пор. Я ждал тебя каждый день моего пребывания в Нассау и теперь решил искать сам, поскольку боялся, что ты забыл обо мне.
Он глубоко затянулся и, не отнимая руки, придвинулся ближе и заговорил, чуть приглушая голос - как будто говорил не о каком-то капитане, а о чем-то очень личном:
- Не будем о Томсоне. Надеюсь, ты позволишь мне не присутствовать на ваших встречах - этот человек оскорбил меня в моем доме и только память об оказанной им услуге заставила меня не спросить с него за это. Или равнодушие, быть может. Мне хотелось после его ухода распахнуть все окна и проветрить дом. Однако допускаю, что с капитаном Мак-Вильямсом Томсон был намного вежливее и услужливее, чем с каким-то... не по положению напыщенным и самодовольным торговцем в Нассау. Впрочем, к тому времени я уже знал, что покидаю Нассау с Флинтом, и мои мысли были только о тебе и нашей встрече.

+1

30

Монтагю благоразумно решил последовать совету Дикона и оставить опасную тему. Приватир и поэт так часто расходились во мнениях, что ломать копья еще по одному поводу не было смысла. Возможно, именно различия в характерах и взглядах так притягивали их друг к другу? Насколько долго продлится это притяжение, зависело лишь от того, сможет ли каждый из них и дальше идти на компромиссы, чтобы не задеть чувства другого.
- Не будем, - согласился он и свернул карту. - Не надумал поесть? Лепешки остыли, но зачерстветь вряд ли успели. Отложи-как трубку и проверь, так ли это. И глоток кактусовой настойки тоже не помешает.
С этими словами Монтагю наполнил стакан на треть и, взяв с блюда маисовую лепешку, помахал ею перед носом Дикона, вернее - перед чашечкой курительной трубки, из которой струился ароматный дымок. Он был и рад, и слегка раздосадован, что Дикону не пришло в голову поинтересоваться, какого рода услугу оказал ему капитан Томсон: эта тема была еще более опасной, чем обсуждение достоинств и недостатков капитана, но в то же время Монтагю ощущал насущную потребность исповедаться своему ближайшему другу.

+1


Вы здесь » Нассау » Новый Свет » Ты найди, а я расправлюсь