Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Сундук Дэйви Джонса » Неэвклидова геометрия


Неэвклидова геометрия

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Действующие лица: Галера, Тартана, Бриг
Время: вне времени
Место: тихая уединенная гавань
Спойлер:
Три корабля в одной из гаваней мистического Бермудского треугольника.
Галера, тартана и бриг.
Катет и две гипотенузы: неэвклидова геометрия.
В какой точке сойдутся двое из них и сойдутся ли?

Источник творческого вдохновения

Отредактировано Макс (2016-09-14 18:57:47)

0

2

На песчаной отмели застыла старая галера. Много лет минуло с тех пор, как она тяжело вошла в уединенную, всеми забытую гавань, и бросила в ней якорь. Люди покинули ее быстро, не оставив после себя ничего, кроме полусгнивших  обломков такелажа и дырявых парусов, но по сей день в ее клюзах и шпигатах неумолчно звучал звон цепей, которыми были прикованы к скамьям гребцы, и свист бичей надсмотрщиков. Время, ветер и приливные волны довершили начатое людьми: некогда прочный, узкий и вытянутый корпус щерился там и сям голыми ребрами, между которыми весело сновали разноцветные рыбки.

Где мальтийские рыцари, берберские пираты и янычары с ятаганами, некогда топтавшие ее палубу? Где отважный и щедрый Касим-бей? По его приказу корабельные плотники снабдили ее нос фигурой прекрасной и гордой птицы, распластавшей белые крылья. Лебедь по-прежнему парил над прозрачной гладью лагуны, но из белого стал серым, а одно из его крыл треснуло и слегка обвисло под напором штормов и ураганов.

Во времена ее молодости  палуба ежемесячно обагрялась алой кровью: то была кровь раненых гребцов. Однако ни один из них не мог жаловаться или кричать: рты их были крепко запечатаны спелыми плодами, и когда пуля или осколок ядра вонзались в плоть гребца, он мог лишь глухо стонать, вонзая зубы в сочную мякоть, и по его сухим губам тек сладкий яблочный сок, смешанный с солоноватой кровью. Но ей не было жаль их, о нет! Ведь то были проклятые: каторжники, невольники и немногочисленные добровольцы, предпочитавшие рабскую участь гребца виселице или дыбе. Теперь же доски ее некогда крепкой палубы были добела выжжены солнцем и зияли дырами, а в трюме плескалась протухшая вода лагуны. Даже крысы ее покинули, поскольку в трюме не осталось никакой поживы.

И все же она по-прежнему цеплялась ржавыми рогами якоря за песчаное дно и не желала прощаться ни с солнцем, ни с ветром, ни с криками птиц.

Отредактировано Макс (2016-10-02 17:58:46)

+1

3

Ночь, южная густая и пьяная ночь опустилась на Багамы. Ветер лениво трепал верхушки пальм, шелестел их длинными ветвями, носил песок вдоль набегающих на берег волн. Вытащенный на берег бриг бесстыдно выставил киль, позволяя людям очистить свой корпус от ракушек и проверить, починить.
Носовая фигура скучала, погруженная в свои мысли. Нептун был изображен не старцем, но крепким нестарым еще мужчиной, с широкими плечами и мускулистыми руками, в правой он сжимал трезубец, левой же ухватился за бушприт.
Нептун смотрел вдаль, на звезды, иногда заслоняемые пальмовыми ветвями, и думал о том, как меняет все лунный свет и как славно жить деревянной носовой фигурой: пусть есть риск пойти ко дну вместе с кораблем, но зато что за жизнь: брызги волн, стремительный полет над водой, грудью встречать ураганы и залпы врагов!
Один такой залп как-то раз изуродовал Нептуна, вырвав кусок его плеча, но старый Пит, корабельный плотник, заделал дыру, любовно зашлифовал и плечо с тех пор стало краше прежнего. Люди вообще заботились о нем: Нептун помнил вкус вина, которым они окропили его, спустив на воду, помнил старательно отчищающие его руки, бессчетное количество раз снимавшие с него ракушек и смывавшие нечистоты, которыми чайки, эти мерзкие крикливые птицы, осыпали все, что подворачивалось им под гузки. Чайки! Проклятые чайки!
Поскрипывание отвлекло Нептуна. Галера отдыхала на отмели неподалеку, и Нептун вежливо скрипнул мачтой, приветствуя даму.

Отредактировано Ричард Марлоу (2016-09-14 22:27:22)

+1

4

Лебедь на носу галеры качнул покалеченным крылом: сонно, нехотя, через силу, и приоткрыл один глаз, пытаясь рассмотреть развалившегося на песке визитера.
"И ночью нет ни сна, ни покоя! Только задремал, и сразу же разбудили! То ли он пьян, то ли делан голландским инструментом на брестской судоверфи: только неверный может устроиться на чужой отмели, как на своем собственном стапеле, нечищенным килем наружу."

Лебедю совсем не хотелось, чтобы старуха-галера проснулась: сразу же начнет трещать ребрами каркаса, жаловаться на фантомные боли в обломках мачт и застой воды в трюме. Ему до смерти надоело это старушечье нытье: у него и самого порой болела каждая щепочка, но он крепился и держал клюв закрытым, как и полагалось настоящему янычару.
- Не могли бы вы вести себя потише, уважаемый? Если вам не спится, считайте звезды, чтобы скоротать время до рассвета,   – прошипел лебедь и сердито заскрипел крыльями, не скрывая своего раздражения.

- Кто здесь? Это ты, Фарух?
Галера все-таки проснулась и подслеповато щурилась  отверстиями для весел, большая часть из которых давно затянулась водорослями и заросла ракушками. И все же в ярком свете полной луны ей удалось разглядеть очертания мощного мужского торса и длинного трезубца.
"Нептун-паша!" – мысленно ахнула она, не доверяя своим ненадежным глазам и думая, что все еще спит и видит прекрасный сон.

Отредактировано Макс (2016-09-15 09:10:43)

+1

5

- Миледи, - Нептун отвесил поклон, опустив трезубец. - Ваш крылатый друг всегда недоволен обществом, или только сегодня ночью? Но простите, я не представился: Нептун, дважды Нептун. Мой капитан англичанин, как и я. А вы, миледи? И как ваше имя?
Разумеется, было невежливо до сих пор не замечать старую галеру, но иногда Нептун, к своему стыду, засыпал. Так случилось и в этот раз, он задремал на подходах к островам и проснулся только от щекотки, когда люди принялись за его брюхо. Теперь же Нептун хотел как можно скорее исправить досадную оплошность, и принялся исподтишка разглядывать собеседницу и ее пернатого друга. Фарух - если Нептун правильно расслышал имя лебедя - был прекрасен, несмотря на покалеченное крыло, и легко было представить, как он парил над водой в лучшие свои дни...
Пусть корпус галеры зиял дырами, пусть вода наполняла трюм, бриг с уважением качнул кормовыми фонарями, вновь скрипнул мачтами и замер. Как, должно быть, хороша она была в дни юности! Как бы они вдвоем скользили по волнам, соревнуясь в скорости, будь на то воля их капитанов! Неужели хороший плотник не исправит все, не заделает пробоины, не заменит мачту? Или некому взяться за красавицу, вернуть ей возможность бежать над бездной и спорить с бурей?

+1

6

Фарух вытянул длинную шею, пристальнее вглядываясь в носовую фигуру брига. К англичанам он относился чуть терпимее, чем к остальным неверным, но и они не шли ни в какое сравнение с алжирцами, тунисцами или уроженцами Марракеша и Сале. Вообще же в глубине души он был рад, что англичанин избавил его от необходимости выслушивать тоскливые жалобы хозяйки, которые, как он знал по опыту, заняли бы остаток ночи. Фарух закрыл глаза и снова погрузился в блаженную дремоту.

Его престарелая ханум тем временем мучилась от осознания своей непривлекательности для такого представительного мужчины, как Нептун-паша. Как назло, ночь была ясная, светлая: с  небес на отмель струился свет звезд и полной луны,  освещавший и прорехи в палубе, и обломки мачт, торчавшие вверх подобно гнилым зубам нищего, и выцветшее  имя на одном из бортов. Имя, которым нарек ее Касим-бей, убрав с борта клеймо, поставленное иоаннитами, звучало так же, как и имя старшей из его четырех жен. А до того она была мальтийской галерой и носила мужское имя*. Мужское! Какой позор! И как же хорошо, что в конце концов ею завладел капитан-раис, а не кто-то другой.
-  Не миледи, о нет! Зовите меня Ясмин, просто Ясмин: так называл меня мой капитан.

Свернутый текст

*Кораблю Мальтийского Ордена часто давалось имя его командира.

Отредактировано Макс (2016-09-15 12:25:54)

+1

7

Ясмин! Нежное девичье имя заставило затрепетать сердце деревянного Нептуна - вернее, тот темный сучок в груди, который он сам считал своим сердцем. В звучании этого имени Нептуну грезился веселый смех, звон медных украшений, облака тончайших тканей, окутывавшие тоненькую фигурку, тугие паруса, песню канатов и тросов, блеск кофель-нагелей и тот особый, одуряющий запах, исходящий от досок в жаркий полдень, похожий на тяжелые духи арабских красавиц.
- Прекрасная Ясмин, - прошептал Нептун, прижав ладонь к груди. - Я бы отдал свой трезубец, чтобы увидеть тебя снова бегущей по поверхности вод.
Романтический порыв Нептуна был легко объясним: он чувствовал, что и сам стареет, что дряхлеет его корпус, что доски уже не так крепко прилегают друг к другу, а паруса истрепались в штормах. В судьбе Ясмин он увидел свою, и она его ужаснула. Медленно гнить на отмели, умирать год за годом? Не лучше ли погибнуть в бою, в один миг, покрыв славой и себя, и своего капитана? Чтобы люди и корабли говорили о твоей судьбе, как примере достойного конца?
- Некогда мой капитан встречался с соплеменниками твоего капитана, Ясмин. Славные были дни.

+1

8

- Где это случилось, бей-эфенди? В Эгейском, Тирренском или Адриатическом море? А может быть, в Неаполитанском заливе?

Вопрос был задан вежливым и немного отстраненным тоном, но на самом деле Ясмин изнывала от любопытства. Она и сама точно не знала, к какому роду-племени принадлежал Касим-бей, почему же англичанин так уверен, что его капитан встречался именно с соплеменниками ее господина? О Касим-бее ходило множество слухов: поговаривали, что он один из тех ренегатов, что сменили веру и имя в зрелом возрасте. Такими были Арудж Барбаросса, в чьих жилах текла кровь матери-гречанки, и его брат Хайреддин. Таким был и грек Драгут, прозванный «Мечом ислама» и сумевший взобраться по окровавленным вантам и реям так высоко, что стал губернатором Джербы.

Старая галера чувствовала, что ее буквально распирает от предвкушения чего-то нового и неизведанного: в  трюме то ли забурлила вода, то ли заметались туда-сюда разноцветные рыбки, ударяясь об изношенные деревянные переборки. Она была и так переполнена водой и чувствами до самой ватерлинии, а вода все прибывала и прибывала, и ее чувства и ощущения становились все ярче и острее: так всегда с ней бывало в часы ночного прилива...

Отредактировано Макс (2016-09-16 12:57:10)

+1

9

- В Ионическом, чуть восточнее Сиракуз, основанных Архием, похитившим прекрасного Актеона и погубившего его этим. И западнее Пафоса, ближе к побережью Родоса, там соплеменники твоего капитана гнались за мной на подобных тебе красавицах, выдирая ядрами куски из моих бортов и норовя перебить мачту... - сколько лежит на песке красавица Ясмин? В этих водах дерево разрушается быстрее, чем на севере, и так ли уж она стара? Или удача покинула ее и ее возлюбленного капитана, оставив их здесь? - Где твой капитан, Ясмин?
Нептун заворочался на своем ложе, медового цвета дерево выглядело почти живым, луна резко подчеркнула крепкие мускулы, некогда любовно вырезанные скульптором, завитки бороды, складки набедренной повязки. Навечно прикованный к кораблю - если не случится так, что его снимут и поместят в доме капитана - Нептун чувствовал каждую доску, каждый гвоздь. Но заботливые руки команды сейчас заставляли его стыдиться. Как бы он хотел позвать их и велеть заняться Ясмин! Но люди... люди его не слушали. Быть может, потому что не слышали, не желали слышать? Иной раз Нептуну казалось, что некоторые его слышат, но потом тех, слышавших, называли безумцами и больше он не пытался заговаривать с людьми, не желая им несчастий и даже смерти.

+1

10

"Где твой капитан, Ясмин?"
От этого простого вопроса волнение старой галеры достигло пика: ее щелястые бока заходили ходуном так бурно, что снова разбудили Фаруха. Лебедь недовольно зашипел и захлопал крыльями, вытягивая шею. Ему захотелось оторваться от своего насеста, взмыть в небо, протрубить клич, чтобы какая-нибудь прекрасная пери в белом лебяжьем оперенье откликнулась на его призыв, и никогда, никогда больше не возвращаться туда, где его так беспардонно будили!

- Мой Капитан... - тяжелый вздох пронесся над зеркальной гладью лагуны и отразился от воды многократным скорбным эхом, похожим на предсмертный стон. Ясмин не могла сказать правду. Правда была настолько ужасна, что она скорее бы умерла, чем выразила бы ее в словах: Касим-бей бросил ее, как наскучившую наложницу, когда в  трюме открылась течь, а изношенные снасти обвисли на сломанных мачтах.

- Мой Капитан погиб... погиб, как подобает Герою, -прошептала Ясмин и сама на краткий миг поверила в эту вопиющую ложь. Но было ли это ложью? Ведь с того дня, как Касим-бей ее покинул, она не слышала о нем ничего. Возможно, он действительно пал смертью храбрых чуть восточнее Сиракуз или западнее Пафоса.

Отредактировано Макс (2016-09-20 21:52:14)

0

11

- Он и сейчас с тобой, Ясмин? - мягко спросил Нептун, опуская глаза. Что же за тяжесть, должно быть, приковала Ясмин к этой отмели - хранить в себе тело возлюбленного капитана! Или команда забрала его и покинула ту, на борту которой он встретил свою смерть?
Иногда Нептуну снились сны, в которых его команда погибла, и он нес их, мертвых, на себе, в равной степени желая избавиться от своего страшного груза и сохранить его. Просыпаясь, он не знал, как избегнуть судьбы, которую, как ему казалось, показывали ему высшие силы: судьбы, избегнуть которой не могут ни смертные, ни боги.
И судьба Ясмин видилась ему жутковатым пророчеством. Некогда прекрасная галера, глядя на которую, он видел себя - через много лет лежащего на отмели, с пробитым дном, перебитыми мачтами и истлевшими обрывками парусов и канатов, лелеющего в трюме веселых рыбок, единственных живых на нем...
А он сам... растрескается. Обрастет ракушками, которые скроют его лицо, и никто, никто не взглянет на него так, как смотрит сейчас Ясмин! Ни привлечет он взор ни другого корабля, ни человека. Что для корабля страшнее забвения?
Обратив лицо к небу, к такой огромной южной луне, Нептун горестно застонал, оплакивая и Ясмин, и себя.

+1

12

Ясмин хотела ответить, что Касим-бей был с ней всегда и везде: и в радости, и в горе; и во время полного штиля, и когда огромные валы перекатывались через ее палубу; в Красном море и в Испанском озере; в проливе Дарданелл и на ревущих сороковых широтах.  Но это было бы ложью: она никогда не покидала пределов Средиземного моря, кроме того последнего, рокового рейда, после которого ее и бросили гнить в безымянной бухте на краю земли. И все же она до сих пор ощущала присутствие своего капитана: порой, вырвавшись из объятий беспокойного сна,  Ясмин не спешила открыть шлюзы, но медлила, ожидая услышать голос Касим-бея, отдающий приказы матросам и надсмотрщикам за гребцами. Иногда она его слышала и наполнялась безумной надеждой на то, что увидит капитана и почувствует прикосновение его сильных и в тоже время ласковых пальцев. Но это были напрасные надежды: ее трухлявой, источенной долгоносиками обшивки касались лишь глупые рыбы и  водоросли, а также мерзкие птицы, горланившие весь день напролет и пачкающие ее палубу гуано.

Занимающийся рассвет окрасил воды бухты в нежный розовый цвет. Ясмин плохо различала оттенки и потому не восхитилась тем, как изменилась поверхность воды: для нее бухта была всегда одного и того же цвета: свинцово-серого, безнадежно унылого, а в самые худшие дни  - зловещего. Она хотела было сделать вид, что не слышала вопроса Нептуна, и закрыть свои усталые шлюзы, но появление еще одного корабля помешало этому намерению: в бухту вошла тартана. Даже Фарух встрепенулся при виде этой райской пери, пораженный ее изящными обводами. Но  когда красавица бросила якорь неподалеку от Нептуна и с ее палубы раздался громкий приветственный клич капитана, он испуганно втянул свою длинную шею и скорее выдохнул, нежели проговорил:

-Касим-бей?!

Отредактировано Макс (2016-09-26 20:46:06)

+1

13

Звук этого имени породил в груди Нептуна глухую ревность, стиснувшую его сердце подобно хищной птице. Касим-бей!.. Вот же ирония судьбы: еще вчера он не знал о существовании этого человека, а сегодня уже ненавидел его, возлюбленного капитана красавицы Ясмин, предавшего ее и бросившего - теперь он видел это так ясно, как луну в высоком небе.
В бессильной ярости Нептун вздел трезубец и потряс им, призывая гнев неба на голову Касим-бея.
- Фарух! - позвал Нептун, совладав с собой. - Это бывший капитан Ясмин? Ты узнал его? Это он?
Ну почему он лежит, задрав киль, почему он не на воде, не может открыть орудийные борты и навсегда заставить смолкнуть голос капитана тартаны?

+1

14

Фарух ничего не ответил: и потому, что быстро понял свою ошибку, и потому, что был целиком поглощен созерцанием тартаны. При всех ее достоинствах, она была лишена главного украшения корабля, - носовой фигуры, - хотя в остальном представляла из себя чудо кораблестроения, только что сошедшее со стапеля. На парусах не было ни пятнышка, чисто надраенная палуба сверкала как песок Нассау, а на борту сияла золотом свежая надпись "Miss Elizabeth Swan". Фарух затрепетал, прочитав имя тартаны: даже его малых познаний в английском было достаточно, чтобы понять: они созданы друг для друга! О, как хотелось ему снова встречать грудью пенные волны во время бури и парить над зеленым зеркалом вод в полный штиль!

С тартаны тем временем спустили две шлюпки: одна устремилась к берегу, где находилась команда брига и его капитан, другая - к галере, стоявшей на вечном приколе. Первым на борт галеры взобрался боцман тартаны и начал расхаживать по палубе, по-хозяйски осматривая старое судно. "Прекрасно! Прекрасно!" - то и дело восклицал он, обнаружив какую-нибудь уцелевшую снасть такелажа, которую можно было бы снять и перевезти на тартану, и указывая на нее матросам. Ясмин обмирала от страха, слушая его короткие приказы. Закипела работа: корабельные плотники и матросы с "Мисс Элизабет Свон" бодро принялись освобождать галеру от всего, что представляло мало-мальскую ценность. Она терпела: да и что она могла сказать или сделать? Но когда очередь дошла до Фаруха, старая галера ("рухлядь", как презрительно называли ее матросы), не выдержала и залилась слезами. У нее забирали ее единственного друга! Пусть своевольный лебедь и пропускал мимо ушей большую часть из того, что она рассказывала ему долгими ночами, - она не держала на него зла, ведь ей достаточно было того, что она не одна, что рядом есть живая душа, с которой ее крепко связывает их общее прошлое.

Отредактировано Макс (2016-10-02 18:16:37)

+1

15

При виде слез старой галеры сердце Нептуна сжалось, он заскрипел мачтами и впервые за долгое время обратился к людям, взывая к ним, вбивая им в головы одну мысль: остановить разбойников с тартаны, не дать им разграбить, унизить прекрасную Ясмин. Удалось ли ему, или люди сами заметили тартану, Нептун не знал: но крики с берега дали ему понять, что его команда заметила новоприбывших.
- Мадемуазель, - обратился Нептун к тартане, - отчего вы столь недружелюбны?
Он надеялся, что его собственный капитан примет меры - хотя с чего бы тому отстаивать старую галеру? Разве что по праву первого нашедшего... именно эту мысль он постарался внушить капитану, занимаясь этим с упорством раба на рудниках, которому пообещали свободу после того, как тот продолбит этот коридор.

Отредактировано Ричард Марлоу (2016-10-03 18:45:24)

+1

16

На этот раз Фарух не стал хранить молчание. Его уже оторвали от иссохшей груди галеры и погрузили в пинас, подоспевший на подмогу шлюпке. Фарух предвкушал, как приникнет к  упругой, омытой свежей утренней росой груди мисс Элизабет Свон, и вместе с нею пустится на поиски новых захватывающих приключений. Лебедя не смущал даже тот факт, что его новая избранница была англичанкой: к женщинам он всегда был снисходительнее, чем к мужчинам. К тому же она была молода и прекрасна, как незамужняя дочь пэра, только что вышедшая из лавки лучшей лондонской модистки.

- Повежливее, Нептун-паша!

Лебедь скрипел и кряхтел, как заржавевшая лебедка, возмущенный тем, что какой-то наглец посмел упрекнуть его избранницу в недоброжелательности.

+1

17

- Повежливее? - загрохотал Нептун. - Повежливее? Не хотел ли ты, Фарух, быть повежливее с прекрасной Ясмин и скрасить ее дни? Впрочем, плыви. Плыви прочь, и никогда не попадайся мне на пути.
Он отвернулся от лебедя, глядя на луну - вечную луну, спутницу одиноких и утешительницу оставленных. Сколько еще пролежит здесь Ясмин, прежде чем распадется в труху? Неужели нельзя заделать пробоины в ее корпусе, поставить мачты и...
Нептун прислушался, узнав голос своего капитана.
- ...и осмотри галеру, может, заберем ее с собой, подлатав.
Сердце забилось. Неужели правда? Неужели капитан услышал свой бриг, его горячую мольбу? В этот миг Нептун был готов для своего капитана на все, хоть идти на таран; его сердце преисполнилось такой горячей благодарности, что, не будь деревянным, разорвалось бы части.
- Ясмин... - выдохнул Нептун, слабо шелестнув свернутыми парусами.

0

18

Все, что можно было снять и унести, было снято и унесено. Шлюпка и пинас отвалили от  борта дряхлой галеры, не оставив на ней ничего, заслуживающего внимания английской команды. Как ни странно, избавившись от лишнего веса, Ясмин почувствовала себя помолодевшей и посвежевшей: ей казалось, что она сбросила со своих обводов добрые полсотни лет и вернулась в то благословенное время, когда по ее палубе еще грохотали сапоги храмовников, а на верхушке мачты гордо развевался красный флаг с белым латинским крестом.

Порыв ветра, налетевший непонятно откуда, обдал ее смертоносным холодом: если бы она не была твердо уверена, что находится неподалеку от Бермуд, то подумала бы что это ведьма-Трамонтана стиснула ее грудь своими длинными ледяными пальцами. Ясмин задрожала так сильно, что по ребрам ее деревянного остова зазмеились и поползли трещины. Второго объятия безжалостной стужи она уже не вынесла и распалась на тысячи и тысячи крошечных частиц. Но странное дело: частицы эти не опустились на дно лагуны, а поднялись в воздух, свиваясь в высокий столб, похожий на дым от курящегося вулкана, но не черный, а призрачно-белый. Холодный ветер сменился теплым, и душа Ясмин устремилась в безоблачную высь, оставляя за собой легкую дымку, окутавшую и юную тартану, и довольного жизнью Фаруха, и английский бриг с загрустившим Нептуном на носу. И Ясмин знала, что часть ее останется с ними и продолжит свое земное существование. И так будет всегда: и ныне, присно, и во веки веков. Ничто не исчезнет бесследно, но останется жить в воспоминаниях, которые передадутся от брига к бригу, от тартаны к тартане, от одного носового украшения к другому...

Эпизод завершен

Отредактировано Макс (2016-10-09 13:55:57)

0


Вы здесь » Нассау » Сундук Дэйви Джонса » Неэвклидова геометрия