Нассау

Объявление

Гостевая Об игре Шаблон анкеты
FAQ Акции

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нассау » Новый Свет » Мой дом – моя крепость


Мой дом – моя крепость

Сообщений 1 страница 30 из 43

1

Действующие лица: Флинт, Миранда Барлоу
Время: 18 июля 1714 года, воскресенье
Место: дом Барлоу
Спойлер: Флинт навещает Миранду перед отплытием


Именно в беде
Рассчитывать мы вправе на успех,
Нас в счастье обманувший. Но какой
Избрать нам путь?
Мильтон

…Средства, которые они смогли взять с собой из Лондона девять лет назад, пошли на то, чтобы купить небольшой дом с участком земли. Немного было отложено на черный день, еще некоторую сумму Миранда зарезервировала на обновление обстановки: хотя бы шторы и обивку на мебели в гостиной необходимо было заменить.
Эти и им подобные хлопоты занимали ее в первые дни пребывания в Нассау, и, пожалуй, именно они не дали сойти ей с ума от ощущения тоски и безысходности. Джеймс решал свои новые проблемы, что тоже было к лучшему – не было соблазна вести бессмысленные разрывающие сердце беседы.
А потом она осталась в доме одна. Через три месяца ее затворничество ненадолго прервалось – когда «Морж» вошел в гавань Нассау, – чтобы потом повториться снова… и снова… и снова.
Человек привыкает ко всему – оказалось, жить можно и на Нью-Провиденс. И даже одной. Мало-помалу она узнала имена местных продавцов, ассортимент их товаров, зарекомендовала себя как добрую, но неопытную хозяйку – к счастью, обмануть ее пока не пытались или же она не распознала этого. Пришлось научиться разбираться в местных растениях, холщовый передник теперь все чаще был приколот к ее платью, а главными проблемами становились то беременность козы, то курица, не несущая яйца. Неурожаев, к счастью, в здешнем благодатном климате не случалось.
Для грязной работы изначально был нанят чернокожий слуга, для генеральной уборки два раза в месяц Миранда приглашала женщину из Нассау. Как однажды выяснилось, эта женщина зарабатывала средства на жизнь не только помощью по хозяйству, но и в борделе, однако Миранду это нисколько не смутило.
Со временем ведение хозяйства вошло у нее в привычку, быт наладился, а обилие хлопот уже не повергало бывшую леди Гамильтон в уныние.


* * *

Непосредственно перед очередным плаванием Джеймс особенно ценил преимущества домашнего очага. Вот и сейчас Миранда колдовала на кухне над любимым лакомством грозы морей Флинта – имбирным печеньем. До того была приготовлена и другая, тоже привычная для них обоих, выпечка, а в печке хранило свое тепло тушеное куриное мясо с душистым овощным рагу – облагороженный ею вариант рецепта, подсказанного соседкой. Та советовала варить из овощей суп, добавляя морских улиток и моллюсков, но Миранда сомневалась, что когда-нибудь станет местной жительницей настолько, что сможет есть подобное. Да и Джеймсу, полагала она, после скитаний в море приятнее питаться чем-то напоминающим родную кухню.
Аромат наполнял дом, точно кондитерскую, и ей самой было все труднее удержаться и не полакомиться сладостями до обеда. Наконец она устало села на стул – чтобы тут же подняться, заметив крошки на кухонном столе. Нет, не время рассиживаться – нужно пойти в столовую, достать скатерть, фарфор... Миранда тихонько вздохнула. Джеймс скоро уедет, и эти вещицы искусной работы снова будут радовать только ее одну.
Когда все было готово, она поспешила переодеться – неохотно, повинуясь скорее привычке и привитым с детства манерам и вкусу, чем настроению. Джеймс привык к ней такой, другой… так зачем рядиться в перья, ставшие чужими?
Мысли шли своим чередом, а она тем временем снимала фартук и невзрачное одеяние, зашнуровывала спереди корсет – последнее время она позабыла об этом неудобном и ненужном для сельской жительницы предмете одежды, прикрепляла расшитый синелью перед корсажа к любимому лиловому платью. Оно было уместно в любое время суток – как таковой вечерний наряд, зеленое бархатное платье, остался у нее один, и был рассчитан на избранные случаи... Вроде визита давнего друга их обоих, мистера Марлоу, две недели назад. Правда, то был утренний визит, но ограниченность ее гардероба не позволяла соблюдать все условности.
Не оттого ли она так любит это платье, подумала Миранда, что лиловый цвет символизирует одиночество?.. Прическа заняла совсем немного времени – выбившиеся пряди были подколоты шпильками. Пара капель духов за уши и на грудь, и она наконец расположилась в кресле с книгой – ждать осталось немного. Наверное. Драгоценными часами спокойствия в обществе Джеймса она дорожила, хотя все чаще эти спокойные часы напоминали ей о ее бездействии, фактически отшельничестве. Бог не наградил ее детьми – возможно, счел, что она не заслуживает этого. В те трагические дни она была только рада их отсутствию, но теперь в полной мере ощущала свое одиночество, особенно когда занималась музыкой с детьми соседки. И, чтобы его скрасить, не было ни балов, ни званых ужинов, ни одного заведения, хоть сколько-нибудь напоминавшего столь милый ее сердцу «Друри-Лейн»…

Отредактировано Миранда Барлоу (2016-06-20 00:30:15)

+3

2

Из Нассау одинокий всадник выехал быстрой рысью, но очень скоро его конь сменил ход на более размеренный, а  когда до небольшой плантации на востоке острова осталась всего-навсего пара миль, и вовсе пошел неспешным шагом, не понукаемый ни шенкелями, ни  ударами хлыста по крупу. Капитан барка "Морж" направлялся на крошечную плантацию, хозяйкой которой была англичанка, которую все соседи знали под именем Барлоу и считали вдовой этого почтенного господина, который, по правде говоря, никогда не ступал на берег Нью-Провиденс. Флинт припомнил хмурое лондонское утро, когда, открыв на стук в дверь его съёмной комнаты, остолбенел и потерял дар речи, увидев, кто стоит перед ним. Он проснулся всего с полчаса назад и потому на нем по-прежнему были только подштанники. Вместо приветствия он отступил вглубь комнаты, к стулу, на котором была свалена куча одежды, и, выдернув из вороха рубашку, принялся лихорадочно ее натягивать
-  А у вас... чисто, лейтенант Мак-Гроу, - безмятежным голосом заметила гостья*, как будто их встреча не несла в себе даже намёка на скандал: обычный светский визит аристократки в дом, где живут ее родственники или старые друзья. Леди Томас Гамильтон вела себя так, как будто не замечала той незримой, но в то же время непреодолимой сословной преграды, которая разделяла её  и сына корабельного плотника, ныне лейтенанта королевского флота. В ответ на её слова он только ошалело огляделся по сторонам, оглядывая тесную конуру, в которой помещались лишь кровать, шкаф и втиснутый между окном и стеной стол, заваленный книгами, картами и письмами из Адмиралтейства. Видит Бог, он старался держать себя в руках, но даже святой не устоял бы против её несокрушимой уверенности в том, что светские пересуды и условности – всего лишь отдаленные раскаты грозы, обошедшей стороной и особняк ее мужа, и каморку лейтенанта. Много позже он понял, что Миранда была такой же жертвой Томаса, как и он сам, когда раскрыл присланную в подарок книгу, на титульном листе которой четким мужским почерком было изложено жизненное кредо дарителя: «Любовь не ведает стыда»
Но он-то знал, что такое стыд! Стыд, вина и еще более сильное чувство, испепелившее его душу дотла: ненависть к Короне. Почему он не мог быть таким, как Томас, или тот человек, с которым он собирался отправиться в погоню за испанским золотом?  Флинт почувствовал легкий укол зависти: не к Томасу, поскольку тот давно истлел в могиле, а к капитану Мак-Вильямсу, который шёл по жизни смеясь, расшвыривал носами своих сапог мешавших ему людей и  не слишком заботился ни о чужом мнении, ни о том, чтобы хранить в тайне свои наклонности. Такая самонадеянность была более чем оправдана: приватирский тыл надёжно прикрывала бумага с гербовой печатью, свидетельствующая о том, что капитан такой-то верно служит Короне.
Мысли Флинта снова вернулись к Миранде. Удивительно, как быстро она освоилась на этом крошечном клочке земли, в окружении изгоев, падших женщин и немногочисленных плантаторов, даже отдаленно не напоминавших тех людей, среди которых она выросла и провела большую часть жизни. Она никогда не роптала, не жаловалась, не обвиняла. Со стоическим терпением несла свой крест, и порой Флинту казалось, что ей удается отыскать на своем крестном пути немногочисленные крупицы удовольствия. Он мог бы отправить ее в Париж или Рим, приобрести там особняк и нанять целый штат прислуги: его капитанской доли в добыче хватило бы на оплату достойного образа жизни для вдовы лорда Гамильтона.  Многие моряки, рассорившиеся с Законом, оставили на твердой земле престарелых родителей, жен или подруг, и с завидным постоянством посылали им деньги и проникнутые сентиментальной заботой письма, написанные чужой рукой с их слов. Однако в его команде таких не было: он взял за правило брать на борт лишь тех, кого не связывали узы сердечной привязанности. Таких же одиночек, как и он сам. Присутствие Миранды на острове делало его уязвимее и всякий раз, покидая Нассау с тем, чтобы нанести ей короткий визит, он намеревался поговорить с нею и предложить ей переезд в одну из столиц Старого Света, раз уж о возвращении в Лондон не могло быть и речи. И каждый раз, войдя в дом и усевшись за стол, покрытый скатертью и заставленный фарфором, чувствовал, как язык прилипает к гортани и не мог произнести ни слова по поводу ее отъезда.   
Дом, в котором он поселил «миссис Барлоу» ничем не выделялся среди домов паствы преподобного Ламбрика: скромный приют трудолюбивого агрария, окруженный хлипкой оградой. Флин спешился и передал поводья выбежавшему ему навстречу чернокожему слуге. Войдя в дом, он увидел Миранду: она сидела в кресле с книгой в руках – как обычно, внешне умиротворенная и как будто довольная жизнью.
-Дорогая, взгляни на это.
На тарелку легла чёрная жемчужина, засиявшая на белоснежном фарфоре тем же глубоким, но сдержанным светом, которым сияли тёмные глаза леди Томас Гамильтон, когда она впервые переступила порог его холостяцкой комнаты на Чипсайд-стрит. Это был его второй подарок за все время, что они пробыли в Нассау: первым было платье из шелковой тафты**, но поскольку Миранда надела его всего однажды, он понял, что ей претит принимать то, что нажито неправедным путём. Но теперь пришло время что-то менять. И он добавил, пытаясь оправдать свой необычный поступок:
- Я нанял в команду бывшего ловца жемчуга и выкупил у него эту безделушку за сущие гроши.
Ложь была не слишком убедительной, но  иной он выдумать не смог.

Свернутый текст

*Описание лондонского визита леди Томас Гамильтон представляет собой реконструкцию сцены из второго сезона сериала.

**Упоминание о платье - в анкете Миранды Барлоу. Каюсь, запамятовал эту важную деталь. Правка поста согласована с соигроком.

+3

3

Миранда осторожно коснулась подарка, потом взяла его. Хотелось верить в слова Флинта – так хотелось! Разве она не имеет на это право? Неожиданный подарок удивил и был приятен. Она и не думала, что так соскучилась по подобным знакам внимания.
Миранда видела недостатки того, кто стоял сейчас рядом с ней, но знала, что каждая его слабость уравновешена силой. Его вспыльчивость была обратной стороной его отваги, его упрямство – следствием настойчивости, его безрассудность порой – следствием любви к свободе, не только для себя, но и для других.
Каждый раз она мечтала, чтобы он остался подольше, но ценила доверие, установившееся между ними, которое с годами только крепло, – вместе с тем как все сложнее было вернуться назад.
Спохватившись, что излишне задумалась и пауза затянулась, Миранда улыбнулась:
- Джеймс, она чудесна. Хочешь, чтобы я заказала оформить ее в кулон?
Миранда встала, рассматривая жемчужину на ладони. Может быть, она ошиблась, и он рассчитывал, что эта жемчужина будет ею продана?

+1

4

По крайней мере, не отказалась принять подарок! Не оттолкнула с отвращением сокровище, обрызганное чьей-то кровью, распознав неумелую ложь дарителя. А впрочем, отполированные рукой посредника-ювелира камни, которые леди Томас Гамильтон носила в Лондоне, - разве не несли и они следы чьих-то преступлений? Люди испокон веков обманывали, предавали и убивали друг друга и за меньшие ценности: порой кусок черствого хлеба дороже, чем искусно ограненный алмаз. Пусть он сам и испытывал порой угрызения совести по поводу того, чем занимался, но не хотел, чтобы Миранда делила с ним эту ношу.
Всякий раз, отдавая приказ поднять якоря, он ощущал жгучую тревогу: не о себе и даже не о судьбе команды, а о той, что оставалась ждать его возвращения на берегу. Что с ней будет, если он не вернется? Кто протянет ей руку помощи на богом забытом клочке земли, где люди были не братьями, но волками, готовыми перегрызть друг другу горло? Жемчужина была всего лишь первой ласточкой будущего залога безопасности: он твердо решил, что вернувшись из  рейда предпримет необходимые  шаги к тому, чтобы больше не опасаться за будущность вдовы Томаса. Он протянул пальцы к ее шее, чуть прикрытой тяжелым узлом волос, чтобы погладить, но тут же убрал руку. Даже после нескольких лет, проведенных на острове, где палящий зной сменялся затяжными дождями и короткими, но смертоносными ураганами, а пища была чересчур тяжелой даже для неприхотливого английского желудка, Миранда сохранила почти девичью гладкость кожи и стройность фигуры. Наверняка найдется кто-то, кто по достоинству оценит и ее красоту, и достоинства рачительной хозяйки, и благородство характера. Слава Богу, он не был ревнив  - ни теперь, в Нассау, ни тогда, в Лондоне. Возможно, благодаря этому ему и удалось так легко стать третьей вершиной в их злосчастном треугольнике.
Флинт обошел стол и занял место напротив Миранды:
- Можешь делать с ней все, что заблагорассудится, дорогая. Если решишь заказать оправу, обратись к Уилсону. Тео Уилсону. Он оружейник, но я уверен, что у человека, постоянно имеющего дело с металлами, подобный заказ не вызовет затруднения. Сам я с ним не встречался, но Ричард Марлоу рекомендовал его как искусного мастера и человека исключительно порядочного и, кажется, образованного.

Свернутый текст

Рекомендация Ричарда Марлоу согласована с игроком

+1

5

Отчего же Джеймс решил сделать ей подарок после стольких лет? Возможно, тогда его все же задело ее невнимание к платью, хотя и постаралась не показывать этого…
- Пожалуй, я последую совету мистера Марлоу. – Миранда отошла и убрала жемчужину в шкатулку на полке. – Я испекла твое любимое печенье. Но, наверное, ты хочешь и чего-то посущественнее? Мясо горячее и овощи тоже. - И как можно более деликатно она добавила: - Я так обрадовалась тебе, что даже не предложила освежиться с дороги. Если хочешь умыться, в комнате есть таз и кувшин с водой. Пожалуйста, прости мне мою забывчивость. Последнее время я ужасно рассеянна.
Томас взял с нее слово, что они будут заботиться друг о друге, но и предположить не мог, во что превратятся их жизни. Тем важнее Миранде казались нехитрые ритуалы, помогающие не забывать, что они – цивилизованные, образованные люди, знавшие совсем иную жизнь. На корабле Джеймс может быть неряшлив, есть солонину и сырое мясо (Бог знает, чем способны питаться моряки!), творить вещи, о которых не хочется думать, но для он по-прежнему офицер Мак-Гроу. Ведь если она об этом забудет, то забудет и он… И пути назад не будет.

+1

6

Загорелое лицо Флинта медленно залила предательская краска стыда. Постоянное пребывание на корабле, окруженном бескрайним океаном сколь солёной, столь же и бесполезной воды, отучило бывшего лейтенанта королевского флота от привычки мыть руки перед едой. Капитан "Моржа" чувствовал себя учеником, застанным врасплох строгой гувернанткой в тот момент, когда он грыз ногти, не зная, как ответить на вопрос, заданный накануне.
- Боюсь, я тоже непростительно рассеян: предстоящий рейд выветрил из головы все, что связано с приличиями.
Флинт встал и направился в комнату, которую занимал во время своих кратких побывок в доме "миссис Барлоу". Налив в таз воды из кувшина, он тщательно вымыл руки и вытер их полотенцем, заботливо приготовленным то ли хозяйкой дома, то ли  слугой. Вернувшись к столу, он сел на прежнее место и сказал:
- Я голоден, как волк, дорогая: с утра ни маковой росинки во рту, и все  потому, что знал: у тебя найдется, чем побаловать гостя.
Ароматы тушеного мяса и овощей дразнили обоняние. Он действительно не ел с самого утра, но по другой причине: слишком много надо было сделать, готовясь к отплытию.

+2

7

К его возращению на столе появились и еда, и напитки. И вот сейчас, наполняя тарелку, аристократка в изгнании предпочла забыть об этикете, на сей раз предписывающем уже не водные процедуры, а размер порций. Щедрой рукой Миранда образовала на фарфоровой расписной тарелке перед Флинтом холмик из смеси тушеной моркови, лука, сладкого перца, сельдерея, заправленной в меру острым соусом, и выложила рядом кусочки курицы, сперва наскоро обжаренные, а затем тушенные с неизменной морковью и с секретным ингредиентом – медом. Она, пожалуй, уже могла бы написать собственную кулинарную книгу – если бы захотела, настолько наловчилась преображать местные рецепты. В этой книге в наборе угощений, несомненно, выделялись бы такие, как кокосовая вода и пудинг из плодов вроде бананов или гуавы. Десерт, предполагавшийся для второй перемены блюд, сегодня был иной, традиционный для Англии, но кокосовая вода в графине занимала свое обычное место на столе, рядом с графином вина и хлебницей.
- Приятного аппетита, Джеймс.
Саму Миранду не особо занимал сейчас обед. Ей представлялось важным узнать кое-что, тем более что Джеймс сам коснулся известной темы – значит, не против был рассказать хотя бы общие детали. По крайней мере, Миранда на это надеялась. Выждав, пока Флинт утолит первый голод, она отложила вилку и, чуть склонив голову набок, тихо спросила:
- Это будет особенный рейд, не правда ли? Мне кажется, ты взволнован… хотя и пытаешься это скрыть.

Примечание

Я постаралась нигде не ошибиться в выборе овощей и фруктов, характерных для данного места и времени, если все же ошиблась - поправлю.

Отредактировано Миранда Барлоу (2016-05-21 04:54:18)

+2

8

Флинт помолчал, раздумывая, как лучше ответить. Миранда обладала почти сверхъестественным чутьём, которое позволяло ей строить правильные выводы на зыбкой почве туманных намёков. Причём большей частью намёки эти не были облечены в слова. Когда и как он оплошал? Выдал ли себя взглядом, невольным жестом или иным безмолвным, но от того не менее красноречивым знаком тревоги?
Да, предстоящий рейд будет особенным. Как поведёт себя  Монтагю Мак-Вильямс, с которым он заключил такое же соглашение, как когда-то Морган с тридцатью семью другими охотниками за удачей? Флинт давно разучился доверять людям, и ещё менее он доверял обласканному высочайшей милостью приватиру. Но особого выбора в данном случае не было, как не было в его распоряжении двухтысячной армии наёмников, которой командовал Морган. Его тревога усугублялась осознанием того, что на «Морже» будет Ричард Марлоу, - человек, душой и телом преданный Мак-Вильямсу. Флинту не хотелось думать о том, что его собственный судовой клерк, по сути, является глазами и ушами  Мак-Вильямса, и если тот поднажмёт, то преподнесёт ему все нужные сведения на таком же нарядном фарфором блюде, которое только что поставила на стол Миранда. Раздосадованный своей уступчивостью (а решение нанять Марлоу в команду было ничем иным, как уступкой, сделанной под влиянием ненужных воспоминаний, которые, как ему казалось, он давно и надежно спрятал в самом дальнем уголке своей памяти), Флинт налил себе вина и сделал большой глоток, раздумывая, насколько хорошо мог знать Томас Гамильтон его партнёров по предстоящему рейду и рассказывал ли он о них своей жене. 
- Все рейды особенные, моя дорогая,  - сказал он, беря вилку и подцепляя на неё кусочек мяса. – Хотя с равной степенью достоверности их можно назвать и одинаково заурядными: истина в глазах смотрящего. Однако в данном случае ты угадала: этот рейд будет отличаться от прежних в том, что мне придётся полагаться на других в гораздо большей степени, чем обычно. А тебе известно, насколько я не терплю любой зависимости.

+2

9

О да, она прекрасно это знала: именно поэтому они оказались не в Париже, Брюсселе или Амстердаме, а на Нью-Провиденс. Ответ, скорее, вызывал новые вопросы, чем разъяснял что-то, и Миранда огорчилась. Должно быть, фраза Джеймса о предстоящем рейде и рассеянности была ровно тем, чем казалась на первый взгляд – извинением-шуткой, фигурой речи, и вовсе не содержала в себе подспудного желания поделиться. Она по обыкновению додумала все сама. А эта жемчужина… тоже не признак того, что он в чем-то переменился – просто подарок, сделанный, раз выдался удобный случай. В историю с ловцом жемчуга уже почти верилось. Собираясь с мыслями, Миранда налила себе кокосовой воды, но только слегка пригубила: она успела привыкнуть к странному вкусу этого полезного и хорошо утоляющего жажду напитка, но не полюбить его.
- Эта зависимость… она обеспечит тебе сейчас большую безопасность или выгоду? Или еще что-то? – спросила она, подразумевая, что незаурядное предприятие было инициативой самого Флинта.

+1

10

Собственная безопасность его беспокоила постольку поскольку, иначе не стал бы он моряком. Выгода? О да, это было поважнее. Надо было щедро платить команде, не менее важно лично для него было обезопасить будущее вдовы Томаса. А кроме этого - заложить фундамент для нанесения чувствительного удара Короне. Флинт  поднял бокал с вином и глянул в его рубиновые глубины - так ярмарочная гадалка пронзает взглядом хрустальный шар.
- Не мне. Нам. - коротко ответил он и сделал новый глоток, собираясь с духом. Сколько можно тянуть с решением?
- Если дело выгорит, - он кожей ощущал вульгарность своих слов, но они вылетали из его рта сами собой: в конце концов, он был всего лишь сыном корабельного плотника.  - Ты сможешь уехать из Нассау и жить в Париже или в Венеции, не прикрываясь чужим именем.
Ну вот он и высказал то, что терзало его очерствевшую душу столь невыносимо долго.

+1

11

Миранда ожидала нового уклончивого ответа и готова была вновь размышлять над тем, что таится за сказанными ей словами. Заведи Джеймс внезапно разговор на иную тему, не удивило бы и это. Теперь же она была изумлена и растеряна. Радость, испытанная в первый момент, затмилась тревогой. «Нам» и «ты сможешь уехать» – он явно не собирается уезжать с ней. Но нет смысла, нет совершенно никакого смысла начинать спор, не зная, чем закончится этот таинственный рейд. Что может быть более непредсказуемым, чем ремесло пирата? Это слово с новой силой резануло по сердцу. До чего же они дошли…
На глазах Миранды выступили слезы, и, не желая показывать их, она быстро опустила голову, сделав вид, что поправляет прическу – на самом деле же смахнув непрошеную влагу с ресниц. А потом встретилась взглядом с Флинтом.
- Это благородные слова, Джеймс. Как ты хочешь, чтобы я ответила?.. Я была бы рада уехать: тебе такая жизнь все эти годы давала надежду, но не мне. Хочешь узнать, что поддерживало меня, кроме веры в Бога – поначалу во многом пошатнувшейся? Злость на людей, сотворивших это с нами и с бедным Томасом, и вера в тебя. Я понимала, что гнев не должен растлевать душу, и старалась искоренить его любовью и трудом, ценя небольшие радости здесь. Возможно, сказала я себе, это наше испытание. Я понимаю, ты заботишься обо мне. И я благодарна тебе. Но неужели ты думаешь, что эти девять лет значат для меня лишь тайное существование под чужим именем? Без тебя мне одиноко, но я живу здесь не заложницей и не взаперти. И в ожидании твоего возвращения я буду молиться не только о твоем здравии, но и о том, чтобы ты уехал со мной.

Отредактировано Миранда Барлоу (2016-06-13 20:52:44)

+1

12

Флинт не мог представить себя обитателем венецианского палаццо или парижского особняка. Впрочем, и английские коттеджи, крытые камышом, привлекали не больше.  Его родиной было море, домом - корабль, семьей - команда, хотя между ним и матросами пролегала пропасть гораздо более глубокая, нежели когда-то - между лейтенантом Мак-Гроу и четой лондонских аристократов. Разумеется, он доставит Миранду к берегам Старого Света на своем корабле - больше никому он не доверит её жизнь и безопасность. И пусть команда ропщет, возмущаясь тем, что из-за пассажирки придется временно отказаться погони за очередным призом, - на обратном пути они наверстают упущенные возможности.
- Дорогая, я присоединюсь к тебе сразу же, как только закончу свои дела с Короной, - ответил он, пытаясь избежать долгих и напрасных дискуссий. - Но что такое? Ты действительно разочаровалась в Творце всего сущего или же в посредниках, при помощи которых мы, простые смертные, ведем с Ним переговоры? Полагаю, сегодня утром ты слушала очередную проповедь пастора Ламбрика? Какую тему избрал для воскресного наставления этот святой человек?
Невольное признание Миранды его поразило, пусть он и постарался не выдать своих чувств. Миранда была из тех, кто никогда не сворачивает с однажды избранного пути и остается верна своим попутчикам. Он всегда думал, что образ жизни, навязанный ей происхождением, а также  слишком широкими взглядами и необычными склонностями ее мужа, был ей чужд, и что вера в Бога была тем посохом, на который она опиралась, чтобы окончательно не упасть. И вдруг такое признание. Это его встревожило не на шутку. Сам он верил в Бога, но не в того, которого изображали в виде благообразного старика, всегда готового простить раскаявшихся грешников. Нет, его Бог был всеобъемлющим, вселенским Разумом, и самым главным подарком, который он сделал сотворенным им людям, была свобода воли. Жизнь представлялась Флинту дорогой с тысячами развилок, конец которой терялся за горизонтом, а он сам был паломником, всякий раз принужденным решать, какую тропу выбрать. И в конечном счете, то, что другие называли Раем и Адом, для него было Светом и Тьмой. В какой-то момент он выбрал то ответвление от главной дороги, что вело его прямиком во Тьму. Но это был его выбор, а у Миранды был свой, и он не собирался тащить ее за собой в непроницаемый мрак, где погибшие души не видят друг друга, а только слышат неумолкающий, пронизанный ужасом вой навеки проклятых.

+1

13

Если бы Миранда ведала, о чем думает собеседник, она бы сказала, что если он хочет избежать Тьмы для нее, то она хочет вернуть его к Свету. По натуре, она знала, Джеймс был добрым и совестливым человеком, пусть и порывистым и вспыльчивым, и если он выбрал под влиянием обстоятельств неправедный путь – который кажется ему верным в этих самых обстоятельствах, – то все еще способен сойти с него. Впрочем, ей ясно дали понять, что еще очень долгое время этого не произойдет...
Но она не могла прочесть его мысли, а слова, несмотря на затронутую тему, вернули ее с небес на землю. Шутливая подначка не удивила – Джеймс никогда не отличался  религиозностью. Пастор Ламбрик, прихожанкой которого она стала, то и дело «случайно» встречался с ней неподалеку от ее дома, затем стал приходить по средам, и не так давно она стала к его приходу накрывать чайный стол на свежем воздухе. Во время одного из этих чаепитий Миранда поймала себя на желании поцеловать Ламбрика, да на таком сильном желании, что предпочла перевести взгляд на живописный пейзаж. Это было совершенно неуместный порыв, но отчего-то казалось, что и он не против. Чаепитие она быстро завершила на удобном предлоге, но встречаться с молодым пастором с тех пор было немного неловко, и каждый раз Миранда радовалась, что тем для разговоров, вполне благопристойных, у них хоть отбавляй. Обычно она была в себе уверена, но тут вдруг ступила на зыбкую почву. С мужчинами она всегда получала то, чего желала, и с Джеймсом тогда, в Лондоне, они тоже стали близки довольно скоро, но Ламбрик если и был чем-то примечателен, так разве что вежливостью и начитанностью в сравнении с остальными жителями. Не считая, разумеется, Ричарда Марлоу… но мистер Марлоу был мистером Марлоу. Опыт и интуиция подсказывали ей, что она совсем не та, кого он мог бы жаждать. Такие мужчины встречались в окружении Томаса, сам Ричард был его знакомым, и ей всегда казалось, что, возможно… Она отбрасывала эти мысли – в них не было никакого толка. Подумать и без того было о чем.
Неловкости перед ответом Миранда не ощущала: она была более чем уверена, что никаких поводов подозревать пастора в отсутствии святости у Флинта нет, а даже если бы и были... Они с Джеймсом никогда не связывали себя никакими клятвами, не обменивались даже для себя кольцами и не совершали прочих милых ритуалов, вроде дарения локона в медальоне – прошлое объединяло их сильнее прочих уз. Но говорить о Ламбрике не хотелось – пастор казался сейчас чем-то чужеродным, вроде дикого растения в огороде. Миранда заговорила, отвечая скорее себе самой.
- Я во многом разочаровалась в Господе после произошедшей беды, Джеймс, но затем обрела веру снова. Потому что я вдруг осознала – Бог милостив. И это гордыня и жестокосердие Альфреда Гамильтона причинили нам зло, а не Бог. Бог есть любовь, как любовь может быть дурна? – спохватившись, что, истосковавшись по доверительным разговорам, зашла слишком далеко, Миранда поспешила чем-то себя занять и подлила Флинту вина – раз оно ему, кажется, понравилось. Сама она сделала еще пару глотков кокосовой воды. – Что до посредников… Да, я была на проповеди пастора Ламбрика. Он говорил о тяжелых временах и пользе ежедневного созидающего труда. Ничего нового. Его проповеди зачастую смахивают на лекции. Порой я поддразниваю его, но он этого не понимает. – Она чуть улыбнулась. – Хочешь добавки или мне подавать десерт?

Примечание

Пост согласован с Ричардом Марлоу

Отредактировано Миранда Барлоу (2016-05-25 04:21:28)

+1

14

- Иными словами, ты считаешь, что во всём виноват твой свёкор и что отправляя Томаса в Бедлам, он действовал по наущению дьявола, если прибегать к метафорам, которые так любит пастор Ламбрик? Но ведь  действия Альфреда Гамильтона были следствием, а не причиной того, что случилось с нами. Причина же в нас самих, в наших собственных выборах и поступках.
Если бы Томас не был так вопиюще, вызывающе неосторожен, если бы Миранда руководствовалась своими собственными понятиями о морали, а не теми шаткими и двусмысленными принципами, которые настойчиво прививал ей муж, и если бы он сам смог удержаться от соблазна стать доверенным лицом (и не только) великолепного вельможи, сына лорда-наместника Багамских островов...Что тогда? Сложилось бы всё иначе или...И в конце концов, при чём здесь Миранда, - ведь главное, самое чудовищное обвинение, послужившее предлогом для заключения Томаса в лечебницу для умалишённых, было связано совсем не с тем, что муж якобы закрывал глаза на излишне свободный образ жизни  жены. Удивительно, что Миранда обвиняет во всех бедах Альфреда Гамильтона, а не его блистательного, но блудного сына. Поистине, любовь слепа...
- Бог есть любовь и Бог милостив, - вполголоса повторил он слова Миранды. -  Нет, дорогая, я так не думаю. Но для меня это не повод делать Его сообщником Альфреда Гамильтона. И пожалуй, я попрошу ещё немного добавки прежде чем ты удивишь меня десертом. На самом деле я столкнулся с серьёзной проблемой: на "Морже" по-прежнему нет кока и я понятия не имею, кого нанять на эту ответственную должность...
Уголок рта Флинта пополз вверх, осветив его хмурое лицо  наполовину смущенной, наполовину  двусмысленной улыбкой. Когда-то так улыбался лейтенант Мак-Гроу, и это случалось с ним гораздо чаще, чем раз в год.

Как-то так

http://img4.postila.ru/storage/8576000/8570472/27849ca6070e40cbe3dcfd6d8fd72226.gif

+1

15

- Только не Ламбрика – он боится пиратов больше всего на свете! – не выдержала и рассмеялась Миранда. Пиратское ремесло она, разумеется, не поощряла, но гораздо лучше, чем многие, представляла себе, что пираты – это тоже люди. А не чудовища из страшных сказок или со страниц газет и брошюр.
Она положила Флинту новую порцию мяса и овощей и придвинула хлебницу, а себе налила вина.
- Тебе нравится хлеб? Я добавила в муку молотых орехов. Главное качество для кока – он должен быть изобретателен, как мне думается. Даже умение готовить не так важно. Уверена, ты найдешь такого человека в Нассау.
Ей стало легче на сердце от улыбки Джеймса, такой знакомой, любимой и редкой теперь. Он сам не замечал, как грубели его манеры, вместе с тем как черствело сердце. Оттого дороже были эти дары – улыбка, фраза или жест, которые напоминали о том хорошем, что было в прошлой жизни. Да, она выглядела повеселевшей, и лицо ее совсем не выдавало истинных чувств по поводу Альфреда Гамильтона. Это было чувство, над которым рассудок не смог взять верх, чувство почти животной, нечеловеческой ненависти к тому, кто причинил вред ее семье. Ей было наплевать, что Томас чей-то сын. Он был ее муж и они жили, не причиняя никому вреда. Жили так, как устраивало их обоих. Никто не смел забрать у нее Томаса – она переживала, что не смогла защитить его, как мать переживала бы о ребенке. Иногда ей казалось, что она могла бы задушить старика собственными руками… она пугалась собственных мыслей и молилась о прощении своей души и души обидчика.

+1

16

Мимолётная улыбка увяла, едва успев расцвести. Флинт отщипнул от свежеиспеченного хлеба и отправил кусочек в рот.
-Ммм... Совсем как хлеб моей матушки! А Ламбрика я бы не нанял даже если бы он остался единственным обитателем Нассау. И не только потому, что святоши не в чести у моих ребят, а ради его собственного блага.
Пастор Ламбрик был ему крайне неприятен. Может быть потому, что его привечала Миранда? Накрывала для преподобного аскета изобильный стол, нарезала хлеб с молотым орехом, разливала по фарфоровым чашкам чай, предлагала десерт. Какой именно десерт?
- Так что за десерт ты сегодня приготовила, дорогая?
Призрак пастора незримо витал над столом, вынуждая Флинта сказать то, чего он не хотел говорить, страшась, что десерт, приготовленный Мирандой, вынудит его к действиям, которые он был не в силах совершить. Собака на сене, - вспомнилось название испанской пьесы, которую любил Томас. Собака, которой сено не нужно, потому что она предпочитает мясо, и тем не менее ревностно охраняет свежую и сочную копёнку от посягательств многочисленных желающих. Он ведь не ревнив, - напомнил себе Флинт. Не ревнив! И попытался оправдать свою неприязнь к пастору тем, что Миранда заслуживает лучшего. Но кого именно, он и сам не знал.

+1

17

- Я же говорила, – чуть удивленно взглянула на него Миранда, – это твое любимое печенье. – Встав, она начала убирать со стола грязную посуду на поднос, оставив только тарелку перед Флинтом, хлеб и напитки. – Было бы непростительно не испечь его перед твоим отплытием.
Миранда отошла и поставила поднос на другой, рабочий стол. Скромную столовую от кухни не отгораживало ничего, и в этом было определенное удобство – можно было не прерывать разговора. Налив в чашки заварку, Миранда сняла лоскутный колпак с большого чайника, привычно обернула ручку полотенцем и добавила горячей воды. Имбирное печенье, тминные кекс и бисквит, пропитанные ромом, – искусство приготовления всего этого она освоила с блеском, а самое главное – такая выпечка могла храниться довольно долго, не теряя вкуса.
- Убеждена, ты нанимаешь только тех, кто этого достоин, – мягко сказала она, доставая с полки блюдо с печеньем, накрытое вышитой салфеткой. – У тебя есть опыт и на твоей стороне знания.
Осознав невольную горькую иронию своих слов – лейтенант королевского флота Мак-Гроу был не чета всем здешним джентльменам удачи, как стратег он, несомненно, несоизмеримо должен был превосходить их всех, – Миранда посмотрела на Флинта отчасти с затаенной печалью, отчасти с теплотой.

Отредактировано Миранда Барлоу (2016-05-26 01:55:44)

+1

18

Флинт побагровел, осознав свою ошибку, вернее  - непростительную рассеянность, причиной которой была неотступная тревога за предстоящее плавание. Но ведь он приехал к Миранде не для того, чтобы ненароком обидеть ее невниманием, а чтобы...Что? Он вынужден был признать, что хотел повидать Миранду перед отплытием не столько для того, чтобы передать ей жемчуг, но главным образом затем,  чтобы хоть немного расслабиться и успокоиться в доме, наполненном ее присутствием и почти материнской заботой. Ничего подобного он не знал с тех пор, как поселился в стылом дортуаре еще с двумя дюжинами таких же, как и он сам, двенадцатилетних мальчишек. А потом в течение многих лет его единственным домом был грязный, пропахший крепким мужским потом мичманский кубрик, бессонные ночи под проливным дождем и ледяным ветром, тощий морской паек и его вечный спутник: грызущий голод.
Печенье, кекс и бисквит выглядели равно аппетитно. Флинт протянул руку к имбирному печенью, но тут же передумал и взял благоухавший тмином ломтик кекса.
- Иногда я жалею, что вы принадлежите к слабому полу, миледи, - позволил он себе ещё одну неловкую шутку. - Клянусь, что в противном случае я бы на коленях умолял вас занять вакантное место кока на "Морже". Но поскольку это невозможно, позвольте мне захватить с собой немного печенья: первые дни после отплытия самые тяжелые и мне будет нужно что-то такое, что служило бы напоминанием о наших вечерах за чашкой чая.

+1

19

- Я много раз хотела предложить тебе взять что-то из еды на корабль. – Миранда забрала у Флинта опустевшую тарелку из-под основного блюда и наконец села, расправив тяжелую юбку. – Но думала, ты будешь не рад, что я вмешиваюсь.
Каждый раз, когда он навещал ее, она надеялась, что случится чудо и он скажет, что надолго останется на берегу, но этого, разумеется, не происходило. Было видно, что ему приятно ее общество и что он искренен в своем расположении, но это не могло заставить исчезнуть ее тревогу за него и за их общее будущее.
Она добросовестно исполняла свою роль хозяйки и советчицы и заботилась о нем, как могла и когда он позволял. Порой приходилось лечить и ранения, помощь при которых на корабле чаще всего оказывалась неумело и небрежно. В кухонном шкафчике рядом с коробкой-чайницей, сахарницей и прочим хранился набор различных мазей, которому мог бы позавидовать сам мистер Паунд. А иногда, когда Джеймс желал, она становилась ему любовницей, в зависимости от его настроения то почти безответной, то, наоборот, искусительницей. Сложнее всего было тогда, когда она не могла понять, чего он хочет, и в душе она обижалась, но затем умом понимала причины этого – в такие минуты ему хотелось любви и ласки, но совсем не от нее.
…Миранда размешала ложечкой сахар в чае и положила ее на блюдце.
- Когда именно ты отплываешь, Джеймс?

Примечание

Пост согласован

+1

20

- Сегодня ночью.
Всего два слова, но, возможно, их эффект будет подобен пушечному ядру, разрывающему в клочья не только человеческие тела, но и гораздо более крепкую обшивку корабля.  Разумеется, Миранда имела право поинтересоваться, отчего же он не приехал к ней раньше, не провёл с ней день или два, а то и целую неделю: на её месте любая другая женщина забросала бы его вопросами и горькими упреками. Но леди Гамильтон никогда не опускалась до того, чтобы выдать свои истинные чувства. А впрочем, что он на самом деле знает о них? Одни догадки - если он когда-нибудь и давал себе труд строить предположения о такой туманной субстанции, как женская душа. Он мог уверенно проложить курс "Моржа" и рассчитать приблизительные сроки плавания, руководствуясь картой течений и знанием розы ветров, характерной для того или иного участка океана. Но душа женщины оставалась для него такой же тайной за семью печатями, какой была лоция для юнги, впервые ступившего на борт корабля.
- "Морж" снимается с якоря сегодня ночью, - повторил он, не глядя на Миранду, но пристально рассматривая тарелки с десертом, как будто решал, съесть ли ему ещё кекса или попробовать бисквит. - Я не хочу, чтобы весь Нассау знал, в каком направлении мы отплываем.
Пустая отговорка, однако правдой было то, что даже его собственная команда толком ничего не знала. Он дал недвусмысленные распоряжения Гейтсу и Билли Бонсу нынешним вечером не отпускать на берег никого и зорко следить за тем, чтобы бочки с ромом внезапно не дали течь. Новый член команды, Ричард Марлоу, явился на борт судна ещё позавчера, зная лишь то, что "Морж" должен  взять курс на Ямайку и питая надежду (возможно, - напрасную), что встретит там капитана Мак-Вильямса. Квартирмейстер и боцман знали гораздо больше судового клерка, однако согласились, что настоящую цель плавания команде можно разъяснить лишь тогда, когда капитан Флинт убедится в том, что его партнёр Мак-Вильямс выполнил свою часть договора.

Свернутый текст

С Ричардом Марлоу и Билли Бонсом согласовано

+2

21

- Я знала… каким-то образом я знала, что ты так ответишь. Надеялась, что ошибаюсь, и ты задержишься, потому и спросила.
Миранда положила ему на тарелку кусок посыпанного сахарной пудрой бисквита и подлила чая. Встала и принялась искать подходящую емкость для печенья – хотелось чем-то занять руки и временно избежать того, чтобы смотреть на Джеймса. Ей нужна была хотя бы минута, чтобы справиться со своими чувствами. Еще одно огорчение, одно из многих – ничего, бывало и гораздо хуже.
Нашлась старая жестяная коробка с эмалевыми ангелочками – как раз из-под каких-то сладостей, то ли цукатов, то ли леденцов, купленных в лавке бакалейщика в городе к очередному музыкальному уроку для соседских ребятишек. Миранда пересыпала туда из миски остальное имбирное печенье, не поданное к обеду, поставила коробку на рабочий стол – доложит туда печенье по окончании их маленького пира – и вернулась. Джеймс, кажется, так и не притронулся к любимому лакомству. Миранда покачала головой.
- Право же, здесь не «Морж», где вы считаете каждую галету. Пожалуйста, ешь, печенья останется вполне достаточно, чтобы тебе было что взять на корабль.
Она села и отпила чаю.
- Отправиться в рейд ночью – разумное решение, капитан Флинт, – Миранда произнесла это так, будто сообщала о том, какое блюдо приготовит к их следующей совместной трапезе – тепло и спокойно.
Почему она обратилась к Джеймсу так именно сейчас, она и сама не знала. Возможно, эти два слова – «капитан Флинт» – вырвались сами собой в ответ на ее неозвученные мысли: раз он пока все еще хочет быть Флинтом, она принимает это. Как приняла, словно должное, его ответ.

+1

22

- Мне придется разделить угощение с командой, душа моя. Э-ээ... с частью команды... - Флинт с некоторым сомнением посмотрел на крышку коробки, поставленной Мирандой на столик для рукоделия. Интересно, что скажет его квартирмейстер, увидев амуров, порхающих по голубым эмалевым небесам? А впрочем, умудрённый жизненным опытом Гейтс скорее всего благоразумно промолчит, а вот боцман...Билли Бонс был молод, за словом в карман не лез и мог отпустить какую-нибудь остроту, не задумываясь о последствиях.
Флинт хотел попросить Миранду пересыпать печенье в какую-нибудь другую ёмкость, но удержался от этого порыва, - к тому же коробка, насколько он мог судить по её размерам, легко поместилась бы в седельной сумке.
Он всё же взял с тарелки печеньице и положил эту сладкую облатку в рот, - она быстро растаяла на языке, оставив на память о себе лёгкое, чуть покалывающее имбирное послевкусие.
- Твоё печенье, особенно если запивать его испанским вином, похоже на святое причастие, - совершенно искренне сказал он и потянулся за следующим кругляшом.

+1

23

Миранда улыбнулась.
- «Делись, делись!» – кричат дети, увидев в руках товарища купленную булочку. Каждому достается лишь по маленькому кусочку… но законы товарищества соблюдены, и все счастливы.
Приятная усталость растекалась по телу, хотелось закрыть глаза, забыть обо всем и уснуть на то время, пока «Морж» будет странствовать по водным просторам. Все равно без Джеймса ее и без того странная жизнь превращается в одно только существование. Но пока еще она могла немного пожить. А завтра привычный круг хлопот… Хотя нет, будет и нечто, что внесет разнообразие в день.
- Завтра я пойду к мистеру Уилсону – обещаю, что встречу тебя в новом украшении, – проговорила она по возможности беззаботным тоном, каким когда-то рассказывала светские новости в салонах или объявляла ставку за карточным столом. – С этой черной жемчужиной… оно подойдет к любому платью, но особенно к тому, зеленому… – И, вновь спохватившись о насущном, напомнила: – Да, может быть, тебе захочется взять что-то из чистой одежды с собой про запас.
Условия жизни на корабле, которые Миранда себе представляла, приводили ее в ужас, хотя и в меньший, чем могли бы девять лет назад. Жизнь здесь заставила ее смириться со многим, но только не с отсутствием простой опрятности, и каждый раз перед отбытием Флинта она произносила подобное ни к чему не обязывающее пожелание. Своеобразную дипломатию она в совершенстве освоила еще с мужем, но в случае Томаса это были чаще игривые полунамеки, а с Джеймсом теперь – такие ненавязчивые обращения. Не посягать на чужой образ жизни – этому искусству она обучилась очень давно.
Вот только если не отрицать что-то – до какой степени начинаешь это разделять? Тогда, с Томасом… И здесь. Она ведь помогает Джеймсу, зная, чем он занимается. Сражения и грабежи, и всё ради мести. Когда-то они желали совсем иного! Считает ли Джеймс, что именно так исполняет мечту Томаса о свободном Нассау? О нет, Томас желал иного. Торжества закона, способного дать шанс на новую жизнь, способного быть милосердным. Но все же закона. Однако ответ был озвучен: «присоединюсь к тебе сразу же, как только закончу свои дела с Короной» – тогда все и закончится. Что ж, их судьба будет общей, даже если Джеймс станет впоследствии настаивать на обратном. В конце концов, беречь того, кто сейчас рядом с ней, она обещала тому же Томасу.
Думала ли она в те дни веселья и флирта, что способна на любовь, сумеющую столько вынести? Если бы только не тот ультиматум графа, не учиненное насилие… Что бы ждало их троих, какие свершения, пусть и через тернии? О подобном она размышляла неоднократно, хотя и пыталась сосредоточиться на настоящем, задумалась и сейчас, но на мгновения. Сейчас важнее всего было поддержать Джеймса перед долгим и опасным путем.
Миранда вновь улыбнулась и коснулась его руки. Три простых слова были готовы сорваться с губ, но вместо них она прибавила:
–  И я починила твою любимую сорочку, которую ты оставил в прошлый раз. Манжеты у нее совсем износились, но теперь как новые. Так что можешь забрать и ее тоже.

Отредактировано Миранда Барлоу (2016-06-13 20:53:01)

+1

24

Флинт молча накрыл руку Миранды своей,  придавливая хрупкую кисть к столешнице и царапая нежную женскую кожу мозолистой ладонью, - слишком велика была разница между его огрубевшей рукой простолюдина и  хрупкой кистью аристократки, пусть и потерявшей часть своей былой белизны и огруглости благодаря воздействию палящего солнца и ежедневного физического труда. Ни того, ни другого эти руки не знали в Лондоне, но в Нассау леди была вынуждена взвалить на себя почти непосильную ношу служанки, и он часто задумывался, нет ли в этом самопожертвовании какой-то скрытой подоплёки. Он мог бы купить ей хоть дюжину рабынь, но Миранда с самого начала твердо дала понять, что не хочет окружать себя слугами - по крайней мере здесь, в Нассау. Что, если ее каждодневные усилия на ниве домашнего хозяйства были попыткой отвлечься от тягостных мыслей, отгородиться от той бездны, которая влекла ее к себе так же беспощадно, как и его самого? Бездны отчаяния, бездны безумия, в которую погрузился Томас? Ему было проще: на борту "Моржа" он мог думать лишь о ежечасных, ежеминутных вещах. Глухая тоска по прошлому наваливалась на суше, особенно во время его кратких визитов к Миранде: она сама была живым напоминанием того, что он потерял либо не сумел спасти.
Флинт переплёл пальцы с пальчиками Миранды: скупая ласка, но и она потребовала от него немало мужества и душевных сил.
- Заберу. Спасибо тебе, mon cœur.
Слова, которые так часто (слишком часто!) говорил ему Томас, сорвались с губ вопреки его воле. Почему он не произнёс их на английском? Миранда легко могла догадаться, кто их автор: её муж любил жонглировать французскими оборотами, уместными разве что в сочинениях либертинов.

+1

25

Немудреная ласка растрогала ее – именно Джеймс любил так делать, в то время как Томас обычно просто целовал или поглаживал ей руку, думая о чем-то своем. В жесте Джеймса всегда чудился намек на собственничество, и это почему-то было ей по душе.
- Otez l'amour de votre vie, vous en ôtez les plaisirs*, – чуть слышно проговорила Миранда.
Дома у четы Гамильтонов имелся томик Мольера, но произнесенную цитату Миранда помнила только по словам Томаса, отчего невольно воспринимала автором этой фразы именно его, хотя и знала, разумеется, об обратном. Поскольку так подходили ему эти слова...
Она была рада, что вспышка, случившаяся при визите Ричарда Марлоу, не имела продолжения. Возможно, так повлияла на Джеймса встреча с человеком, причастного к минувшему, оттого он произнес те грубые и жестокие обвинения. Но сейчас ей было нужно кое о чем спросить – из соображений добрососедства. Миранда относилась к этому так же, как в Лондоне, где на женщин, пренебрегавших визитами после полудня или приемом гостей, смотрели косо. Да, ее не заботила безупречная репутация, но провести пятнадцать минут за чашечкой чая и десертом и тем самым закрепить нужные связи – это было очень удобно**. Именно потому повезло пастору Ламбрику, который первый усердно стал навещать Миранду – как свою прихожанку. Но точно так же Миранда предложила бы выпить чаю, к примеру, Элеонор Гатри, вздумай та зайти к ней, случись такая надобность, или любой из соседок, что порой и делала. Это был ритуал, представлявшийся ей полезным и в меру привлекательным, и только с Джеймсом Мак-Гроу чаепитие, даже в том случае, когда оно не являлось завершением основной трапезы, было для нее подобием священнодействия. Немудреный отдых и взбадривал и успокаивал одновременно, располагал к беседе, когда они наконец могли побыть наедине, обсуждая что-то и разделяя воспоминания, даже если вовсе не упоминали о прошлом. Да и случалось это крайне редко, но взгляд или слово порой говорили о многом. Вот как сейчас. Это было больно, но если живы воспоминания, значит, жив и человек. Для нее это было так.
- Я так и не узнала у тебя, – Миранда благоразумно не стала пояснять, почему она не стала тогда ни о чем спрашивать, – зачем приходил мистер Марлоу? Если тебе нужно что-то ему передать, я могла бы помочь. Он забыл свою трость, а я к тому же обещала нанести ему визит, чтобы оценить новый сорт чая.

Примечания

Пост согласован
*Заберите любовь из вашей жизни, и вы заберете все удовольствие.
**Здесь не имеется в виду «файф-о-клок», обычай, появившийся в 1840-х. Но он завоевал популярность именно потому, что совпадал по времени и с чувством голода перед ужином, и с визитами знакомых. А любовь к чаю привила англичанам еще Екатерина Браганса, с 1662 года – жена Карла II.

Отредактировано Миранда Барлоу (2016-05-30 09:52:16)

+1

26

При упоминании нового судового клерка Флинт отнял руку, высвобождая пальцы Миранды. Он действительно ничего ей не сказал, но не столько потому, что она не спрашивала, а скорее повинуясь тайной надежде. Да, он надеялся, что Марлоу передумает плыть на Ямайку, но его надеждам не суждено было сбыться. Приветствуя нового судового клерка на борту "Моржа", он не заметил отсутствия трости, поскольку голова его была занята более насущными делами. Марлоу сумел скрыть свой недостаток - Бог весть, как ему это удалось. Воистину, охота повидать Мак-Вильямса была для графа Рамси пуще неволи. Флинта не интересовало, нашел ли Марлоу общий язык с командой: как только они достигнут Ямайки, место судового клерка снова освободится. Насколько необходим был клерк Монтагю Мак-Вильямсу, оставалось лишь догадываться. Но это не его головная боль, а потому не о чем и говорить.
- Сомневаюсь, что в ближайшее время тебе удастся свидеться с графом Рамси, душа моя.Он выразил желание наняться в команду, и я его нанял. Сейчас он находится на борту "Моржа" и, надеюсь, изучает судовой журнал и опись грузов, которые нам удалось захватить в последние полгода. Пусть трость останется здесь: он и без неё выглядит бельмом на глазу команды. А вот чай, с твоего позволения, я захвачу с собой.
 

+1

27

«Выразил желание наняться в команду?» Об одном ли и том же человеке они говорят? Так вот что за смертельно важный вопрос был у Ричарда… Почему он решил оставить свою лавку ради такого дела? Маловероятно, что оно было настолько же смертельно важным, насколько смертельно опасным. Еще один упрямец…
- Нет, новый сорт чая предлагал граф Рамси… – задумчиво ответила она. – Я думала навестить его. Но у меня все равно есть запас, который я могу предложить тебе с собой. Передавай графу от меня наилучшие пожелания.
Графу, мечтателю, шутнику и позеру, который теперь изучает опись захваченных грузов…
Миранда взяла чашку в руки, тщательно подумала над словами, поставила ее обратно на блюдце. Сперва Джеймса здесь толкали на насилие, провоцируя его и без того метущуюся душу, теперь он занимается тем же… когда Ричарда надо было удержать. Кому, как не Джеймсу, знать о том, как трудно свернуть с этого пути, раз ступив на него?
- И все же… не лучше было бы отказать? – спросила она, не поднимая глаз. – Мистер Марлоу не моряк. К тому же ему явно до сих пор тяжело ходить. Даже если ты предложил ему подходящее место, он… может не выдержать.

+2

28

Флинт бросил на вдову Томаса испытующий взгляд и потянулся за новым печеньем. Если не вникать в подробности, их взгляды совпадали, однако он понимал, что согласие это мнимое и поверхностное. В словах Миранды явственно проскользнула жалость к собрату по сословию: граф Рамси был человеком ее круга, человеком из ее личного прошлого, и она сочувствовала ему, как мать или сестра. В его же собственном отношении не было и намёка на подобные милосердные чувства. Потревожив скелеты, спрятанные в рундуке памяти, Флинт вынужден был признать, что согласился взять Марлоу в плавание лишь по одной причине.  Томас Гамильтон  разрушил его жизнь, жизнь простолюдина, и сейчас у него появилась прекрасная возможность посмотреть на то, как под влиянием другого простолюдина жизнь аристократа Марлоу разрушится так же легко, как крошится имбирное печенье...  Во всем этом было что-то пьяняще привлекательное, какая-то вывернутая наизнанку справедливость, хотя к самому Марлоу он не питал враждебных чувств и даже попытался предупредить его о последствиях. Но разумеется, Миранде он об этом не скажет.
- Опыт подсказывает мне, что аристократы гораздо крепче, чем кажутся на первый взгляд, душа моя.
Флинт выдавил из себя улыбку, но при этом сжал пальцы, державшие очередной рассыпчатый кругляш, так сильно, что на безукоризненно чистую скатерть посыпались крошки.
- Если море не убьет его, то ( вне всякого сомнения!) сделает его сильнее.
Море и капитан Мак-Вильямс.

+2

29

Не подав  вида, что заметила эти крошки, Миранда тоже взяла имбирное лакомство, словно оно могло сейчас больше сблизить ее с Джеймсом.
Упоминание об аристократах, да еще и сделанное таким образом, неприятно поразило – даже если это была только шутка, призванная ее ободрить. Прежде ей казалось, что сословные различия не имеют для Джеймса существенного значения, никак не задевают – как и ей самой было безразлично его происхождение. Пропустила ли она раньше какие-то намеки?.. Но по размышлении ее сильнее задело другое.
- Я жалею теперь, что не присутствовала при вашем разговоре. Возможно, я смогла бы переубедить мистера Марлоу, – Миранда посмотрела в сторону, затем продолжила изучать узор из синих цветов на белоснежной чашке. – Думаю, он счел, что ему нечего терять… отчего-то. Понимаешь, Джеймс, он идеалист и романтик, как Томас… каким он был… но ранимее. Мне следовало поговорить с ним.
«Вы оба, и ты, и Ричард, не пожелали, чтобы женщина вмешивалась в ваши мужские дела. А ведь когда-то все было совсем иначе», – продолжила она мысленно. Эти слова были бы неуместны, и она не произнесла их, как до того не стала оспаривать решение о ее будущем отъезде за границу. Всему свое время.
- Мне не известны обстоятельства, которые вынудили мистера Марлоу просить тебя о такой услуге, – продолжила она после небольшой паузы, – возможно, ты принял верное решение. Но позволь и мне принять мое. – Миранда подняла взгляд. – Я бы хотела написать мистеру Марлоу письмо. Ты согласишься передать его?
Будь она в иной ситуации, то, скорее всего, передала бы письмо с другим посыльным – хотя бы одним из здешних мальчишек, не извещая Джеймса, – во избежание возможных лишних объяснений. Но срок отплытия «Моржа» не оставлял вариантов.

Отредактировано Миранда Барлоу (2016-06-01 03:35:07)

+1

30

Флинт посмотрел на часы, украшавшие подобие каминной полки над очагом: английской леди, чьи рука и ум были изощрены в создании эпистол, вряд ли потребуется более получаса, чтобы написать письмо другу. Это было всего лишь предположение, поскольку даже в Лондоне он никогда не заставал Миранду за написанием писем. Даже в самом начале своей греховной связи они не писали друг другу ничего кроме записок, состоявших из нескольких лаконичных строк и доставлявшихся ливрейными лакеями, сновавшими, подобно юрким ящерицам, от особняка Гамильтонов к апартаментам лейтенанта Мак-Гроу и обратно. Флинт вспомнил, какой душевный трепет вызывали в нем эти надушенные листочки:  он никак не мог поверить, что на него, сына корабельного плотника, обратила внимание дама, подобная королеве Гвиневере. И только много позже он понял, что женской рукой водила мужская рука, и (что много хуже) - рука законного супруга. Поначалу это открытие повергло его в ужас и отвращение, которые постепенно сменились смятением, а затем и принятием: истинный автор  умел подобрать нужные аргументы в чужом споре с совестью и моралью...
- Разумеется, передам, дорогая. С твоего позволения я выйду, чтобы не отвлекать тебя от занятия, которое требует полной тишины и уединения. Позови меня, когда закончишь: я скоротаю ожидание в компании Марка Аврелия.
Флинт взял руку Миранды в свои и поднёс к губам, запечатлев на тыльной стороне кисти  столь же почтительный, сколь и извиняющийся поцелуй.

Свернутый текст

Все это предположения, миледи

+1


Вы здесь » Нассау » Новый Свет » Мой дом – моя крепость